— Я не отрицаю этого, — ответила Кветер. — Я намеревалась убить дочь семейства. Сожалею, что мне это не удалось.

Все потрясенно молчали. Конечно, все это знали, но теперь, когда это было сказано во всеуслышание так откровенно, что-то внезапно изменилось. Потом магистрат произнесла:

— Не представляю, что бы ты могла сказать такого, что изменило бы последствия. Ты все еще хочешь говорить со мной?

— Да, — просто ответила Кветер.

Районный магистрат повернулась к Раугхд:

— Раугхд, я пойму, если вы предпочтете выйти. Если вы останетесь, то будет лучше с вашей стороны, если вы позволите этой особе закончить свою речь.

— Я останусь, — ответила Раугхд с вызовом.

Магистрат снова нахмурилась.

— Что ж. — Она повелительно кивнула Кветер. — Тогда давайте с этим покончим.

— Дочь семейства, — сказала Кветер, — знала, что я ненавижу ее за то, что она злоупотребляла моей сестрой. Она пришла ко мне и сказала, что хочет, чтобы капитан флота умерла, что капитан флота всегда купается рано, пока еще никто не проснулся, и взрыв в бане в правильное время наверняка ее убьет.

Раугхд опять усмехнулась, сделала вдох, чтобы заговорить, но потом встретила взгляд своей матери и ничего не сказала, а просто сложила на груди руки и, отвернувшись, уставилась на античный сине-зеленый сервиз, стоящий на подставке в трех с половиной метрах от нее.

— Дочь семейства, — продолжила Кветер твердым голосом, но чуть погромче на случай, если кто-нибудь попытается заговорить, — сказала мне, что она предоставит мне взрывчатку, если я не знаю, где ее взять. Если я откажусь, дочь семейства совершит это сама и обеспечит, чтобы вина пала на мою сестру. Если я выполню ее желание, она сделает мою сестру клиентом и проследит, чтобы меня не обвинили. — Тут она бросила взгляд на Раугхд, которая по-прежнему стояла спиной ко всем остальным в комнате. Сказала с испепеляющим презрением: — Дочь семейства думает, что я дура. — Она снова посмотрела на магистрата. — Я могу понять, почему кто-то может хотеть убить капитана флота, но у меня нет с ней никаких личных разногласий. Дочь семейства — это другое дело. Я знала: что бы ни случилось, я пройду через службу безопасности, а моей сестре достанется лишь горе. За такую цену почему бы не избавиться от особы, которая угрожала моей сестре?

— Ты очень четко выражаешь свои мысли, — сказала магистрат после трех секунд молчания. — И, судя по всему, довольно сообразительна. Ты понимаешь, я надеюсь, что не можешь солгать, так чтобы тебя не раскрыли. Компетентно проведенный допрос с применением препаратов раскрывает самые тайные мысли. Но, конечно, если бы власти допустили, что ты действительно виновна, они могли бы не суетиться с проведением такого допроса. А если кто-то ошибочно верил во что-то, допрос не выявил бы истины.

— Допросите дочь семейства, магистрат, — сказала Кветер, — и узнайте, правду ли я сказала.

— Ты признаёшь, что пыталась убить гражданина Раугхд, — сухо заметила магистрат, — и что у тебя имеются, как ты выразилась, личные разногласия с ней. У меня нет оснований полагать, что ты не сочиняешь все это, просто чтобы причинить ей как можно больше неприятностей.

— Я выступлю с официальным обвинением, если таковое понадобится, магистрат, — сказала я. — Но скажите мне, вы обнаружили источник взрывчатки?

— Служба безопасности подтверждает, что она, вероятно, со стройплощадки. Но ни с одной из ближайших не поступало сообщения о пропаже.