— Возможно, — предположила я, — смотрителям этих площадок следует на самом деле проверить свои запасы взрывчатки и убедиться, что они соответствуют документам. — Я подумывала также добавить, что службе безопасности следует уделить особое внимание тем местам, где работают друзья дочери семейства или где она недавно бывала.

Магистрат приподняла бровь.

— Я отдала такой приказ, прежде чем спуститься на встречу с вами сегодня утром.

Я кивнула.

— В таком случае у меня только одна просьба. Всего одна, после чего я оставлю это дело вам, магистрат, как это надлежит. — Магистрат кивнула, и я продолжила: — Я бы хотела задать личной служанке гражданина Раугхд один вопрос.

Служанка Раугхд вошла в комнату через несколько минут, полных напряженного ожидания.

— Гражданин, — обратилась я к ней, — ваши руки наполнены благословением, и никакая ложь не сойдет с ваших губ. — Сказала это на радчааи, хотя это был перевод, бесспорно грубый, тех слов, что я услышала в кухне в тот день через Восемь. Их говорила надсмотрщица, когда клала кусочки медового пирога в рот служанке Раугхд. — Где гражданин Раугхд взяла взрывчатку?

Служанка уставилась на меня, застыв на месте. Поражена ужасом, подумала я. Никто никогда не обращал внимания на слуг, за исключением других слуг, особенно в этом доме.

— Я прошу прощения, капитан флота, — сказала она после бесконечного молчания. — Я не понимаю, что вы имеете в виду.

— Давай, гражданин, — сказала я. — Гражданин Раугхд и вздоха не сделает без твоего ведома. О, иногда тебя не было с ней в Подсадье, иногда она посылает тебя с поручениями, пока чем-то занимается, но, как хорошая личная служанка, ты знаешь все. А это не было сделано под влиянием минуты, не то что надпись «Не чай, но кровь» на стене в тот раз. — Она пыталась вычистить перчатки Раугхд, прежде чем кто-нибудь смог осознать, что на них краска. — Это было по-другому. Это было сложно, это планировалось заранее, и она не сделала бы всего сама, для этого, в конце концов, есть хорошая личная служанка. И как бы то ни было, правда вышла наружу. Гражданин Кветер рассказала все магистрату.

Ее глаза наполнились слезами. Губы задрожали и опустились.

— Я не хорошая личная служанка, — ответила она. По щеке покатилась слеза. Я ожидала молча, пока она спорила сама с собой — то ли о том, что сказать, то ли сказать или не Сказать, — не знаю, но я увидела этот внутренний конфликт в выражении ее лица. Больше никто не говорил. — Если бы я была такой, ничего этого не случилось бы, — сказала она наконец.

— Она всегда была неуравновешенной, — заметила Раугхд. — С детства я всегда старалась укрыть ее. Защитить.

— Это не твоя вина, — сказала я служанке Раугхд, не обращая внимания на саму Раугхд. — Но ты знала, что сделала Кветер. Или подозревала по какой-то причине. — Она, вероятно, сделала очевидное заключение, которого не сделала Раугхд: Кветер, загнанная в угол, просто не поступит так, как ей сказано. — Вот почему ты не пришла вчера в баню, когда Раугхд позвала тебя. — А Раугхд потеряла терпение, ожидая служанку; покинула баню, чтобы поискать ее, и в результате не погибла от взрыва. — Где Раугхд взяла взрывчатку?

— Она достала ее на спор пять лет назад. С тех пор взрывчатка лежала в коробке в ее комнате.

— И ты можешь сказать нам — где, когда и как, чтобы мы смогли это подтвердить? — спросила я, хотя уже знала ответ.

— Да.

— Она выдумывает! — вмешалась Раугхд.