Две ночи я отправлялась на болото с Дэнз Ай и ее дочерью, и мы нашли еще два ящика винтовок. И опять я не могла определить ни кто их оставил, ни когда это произошло, хотя Дэнз Ай, стараясь не впутать в это дело известных мне рыбаков, которые незаконно рыбачили в этих местах, дала понять, что ящики, должно быть, появились в последние месяц-два.

— Я буду рада, когда лорд Мианнаи прибудет сюда, — тихо сказала мне лейтенант Оун как-то поздно ночью. — Не думаю, что мне следует заниматься делом вроде этого.

Тем временем я заметила, что никто, кроме Дэнз Ай, не выходит на воду по ночам и в нижнем городе никто не сидит и не лежит там, где могут опуститься заслоны. Предохранители могли остановить их, но в сезон дождей это была обычная предосторожность, в сухой же сезон ею, как правило, пренебрегали.

Лорд Радча прибыла в середине дня, пешком и в единственном числе, прошла через верхний город, не оставив никаких следов в записях системы слежения, и направилась прямиком в храм Иккт. Старая, седая, широкоплечая и слегка сутулая, почти черная кожа лица покрыта морщинами — поэтому и телохранителей не было. Утрата одного тела, которому оставалось жить недолго, не слишком великая потеря. Лорд Радча использовала такие старые тела, когда не хотела обременять себя охраной и свитой.

А носила она не радчаайские куртку и брюки, украшенные драгоценными камнями, не танмайндские комбинезон или брюки с рубашкой, а орсианский лунги — и была обнажена по пояс.

Увидев ее, я сообщила лейтенанту Оун, которая сразу помчалась к храму и появилась там, когда верховная жрица пала ниц на площади перед лордом Радча.

Лейтенант Оун пребывала в нерешительности. Большинству радчааи никогда не доводилось находиться в присутствии Анаандер Мианнаи в таких обстоятельствах. Разумеется, она всегда наблюдала аннексии, но, учитывая соотношение численности войск и количества тел лорда Радча, случайное столкновение с ней было маловероятным. Любой гражданин может съездить в один из периферийных дворцов и попросить об аудиенции — чтобы изложить просьбу, подать апелляцию в судебном деле или по другому поводу, — но рядового гражданина предварительно инструктируют, как себя вести. Возможно, кто-нибудь вроде лейтенанта Скаайат знал бы, как привлечь внимание Анаандер Мианнаи, не нарушая этикета, но лейтенант Оун не знала.

— Мой лорд, — сказала лейтенант Оун (сердце колотилось от страха) и преклонила колени.

Анаандер Мианнаи повернулась к ней и приподняла бровь.

— Прошу прощения у моего лорда, — проговорила лейтенант Оун. У нее немного кружилась голова — то ли от того, что она была в тяжеленной полной форме на жаре, то ли от волнения. — Я должна с вами поговорить.

Бровь поднялась еще выше.

— Лейтенант Оун, — сказала она, — да?

— Да, мой лорд.

— Вечером я присутствую на службе в храме Иккт. Я поговорю с тобой утром.

Лейтенанту Оун понадобилось несколько мгновений, чтобы осознать это.

— Мой лорд, только минуту. Я не думаю, что это хорошая мысль.

Лорд Радча, наклонив голову, с любопытством взглянула на нее.

— Я полагала, что ты держишь эту территорию под контролем.

— Да, лорд, просто… — Лейтенант Оун запнулась, сильно волнуясь, и секунду не могла подобрать слова. — Отношения между верхним и нижним городом именно сейчас… — Она снова умолкла.

— Займись своей работой, — сказала Анаандер Мианнаи.