— Займись своей работой, — сказала Анаандер Мианнаи. — А я займусь своей. — Она отвернулась от лейтенанта Оун.

Открытое проявление пренебрежительного равнодушия. Необъяснимое: почему бы лорду Радча не отойти в сторону на несколько слов с офицером — главой местной службы безопасности. И лейтенант Оун ничем не заслужила такого пренебрежения. Сначала я подумала, что это единственная причина расстройства, которое, как я ощутила, испытывает лейтенант Оун. Проблему с винтовками вполне можно было изложить утром, и казалось, других трудностей нет. Но пока лорд Радча проходила через верхний город, весть о присутствии Анаандер Мианнаи разошлась широко, как, разумеется, и следовало ожидать. Жители верхнего города стали собираться на северном берегу Преддверия Храма, чтобы посмотреть, как лорд Радча, одетая по-орсиански, стоит перед храмом Иккт с Божественной. И, прислушиваясь к ворчанию глазеющих танмайндов, я осознала, что именно сейчас винтовки — вопрос второстепенной важности.

Танмайнды — жители верхнего города — богатые, откормленные владельцы магазинов, ферм и тамариндовых садов. Даже в полные тревог и неуверенности месяцы после аннексии, когда запасы были скудны и пища дорога, им удавалось обеспечивать пропитание своим семьям. Когда Джен Шиннан сказала несколько дней назад, что здесь никто не голодал, она, вероятно, верила, что это именно так. Она-то уж точно, так же как и те, кого она хорошо знала, а почти все эти люди — состоятельные танмайнды. Как бы они ни жаловались, они пережили аннексию относительно благополучно. И их дети хорошо справлялись с испытаниями на должности, и так будет и дальше, как отметила лейтенант Скаайат.

И все же эти самые люди, увидев, как лорд Радча прошла через верхний город сразу к храму Иккт, сделали вывод, что этот знак уважения орсианам — намеренное оскорбление им. Это было ясно по выражениям их лиц, по возмущенным восклицаниям. Я этого не предвидела. Возможно, и лорд Радча этого не предвидела. Но лейтенант Оун осознала, что это произойдет, когда увидела Божественную, распростертую на земле перед лордом Радча. Я покинула площадь и некоторые улицы верхнего города и вшестером направилась туда, где стояли танмайнды. Я не доставала оружия, не угрожала. Я просто говорила тем, кто оказывался рядом:

— Идите домой, граждане.

Большинство отворачивались и уходили, и, пусть выражения их лиц были не самыми приветливыми, они не высказывали никаких возражений. Другие мешкали, проверяя, возможно, мои полномочия, но не заходя далеко, — все склонные к подобному были застрелены в течение последних пяти лет или, по крайней мере, научились воздерживаться от таких почти самоубийственных побуждений.

Божественная, поднимаясь, чтобы сопроводить Анаандер Мианнаи в храм, бросила непроницаемый взгляд на лейтенанта Оун, которая все еще стояла коленопреклоненной на камнях площади. Лорд Радча даже не посмотрела на нее.

ГЛАВА 7

И потом, — сказала Стриган, пока мы ели, и это был последний пункт в длинном перечне ее жалоб на радчааи, — есть договор с Пресгер.

Сеиварден лежала неподвижно, с закрытыми глазами и ровно дыша, кровь запеклась на губах и подбородке, забрызгала спереди куртку На носу и лбу находился восстановитель.

— Тебя возмущает договор? — спросила я. — Неужели ты предпочла бы, чтобы Пресгер творили, что хотели, как они это делали всегда? — Пресгер было все равно — разумный вид или нет, осознает себя или нет, умный или нет. Слово, которое они использовали, или, во всяком случае, понятие — как я догадалась, они не говорили словами — обычно переводилось как «существенность». И только Пресгер были существенны. Все остальные создания были их законной добычей, собственностью или игрушками. По большей части Пресгер не обращали внимания на людей, но некоторые любили останавливать корабли и раздирать их — вместе со всем содержимым — на части.