|
Информация — это безопасность. Планы, разработанные на основе несовершенной информации, неизбежно дефектны, их фиаско или успех зависят от воли случая. Когда я поняла, что мне придется найти Стриган и добыть у нее пистолет, я знала, что наступит такое мгновение. Если бы я ответила на вопрос Стриган — если бы я действительно ответила на него, как она наверняка потребует, — я бы выдала ей то, что она смогла бы использовать против меня как оружие. Она бы и себе навредила, но это не всегда сдерживает, я это знала.
— Иногда… — начала я, затем исправилась: — Довольно часто, узнав кое-что о религии радчааи, спрашивают: «Если все, что происходит, — это воля Амаата, если не может произойти ничего, что уже не задумано богом, то зачем вообще утруждать себя?» — Хороший вопрос. — Не особенно. — Нет? Зачем тогда утруждаться? — Я есть, — сказала я, — как меня сотворила Анаандер Мианнаи. Анаандер Мианнаи такова, как ее сотворили. Мы обе сделаем то, для чего были сотворены. То, что нам надлежит сделать. — Я сильно сомневаюсь в том, что Анаандер Мианнаи сотворил тебя, чтобы ты его убила. Любой ответ раскрыл бы сейчас больше, чем мне этого хотелось. — А я, — продолжила через полторы секунды молчания Стриган, — сотворена, чтобы требовать ответов. Это — лишь божья воля. — Она махнула левой рукой — «не моя проблема». — Ты признаёшь, что у тебя есть пистолет? — Я ничего не признаю. Теперь я могла положиться только на случай, шагнуть в невообразимую тьму, ждать, что решит жребий — жизнь или смерть, и шансы мне были неизвестны. Или я могла сдаться, но как сдаться теперь? После стольких лет и стольких усилий? И я рисковала и раньше — даже больше, и добралась так далеко. У нее должен быть пистолет. Должен. Но как мне заставить ее отдать его мне? Что может заставить ее отдать его мне? — Расскажи мне, — проговорила Стриган, пристально глядя на меня и наверняка видя с помощью своих медицинских имплантатов мое разочарование и сомнение, колебания моего кровяного давления, температуры и дыхания. — Расскажи мне почему. Я закрыла глаза и почувствовала себя слепой из-за того, что не могла видеть другими глазами, которые, как я знала, были у меня когда-то. Открыла вновь, сделала глубокий вдох и рассказала.
ГЛАВА 10
Я думала, что персонал, обслуживающий храм по утрам, предпочтет (что было бы вполне понятно) остаться по домам, но одна малышка-цветонос, проснувшись прежде взрослых, пришла с пучком сорняков с розовыми лепестками и остановилась, пораженная, у порога дома, увидев коленопреклоненную Анаандер Мианнаи перед нашей маленькой иконой Амаата. Лейтенант Оун одевалась на верхнем этаже. — Я не могу проводить службу сегодня, — сказала она мне, голос был бесстрастным, что отнюдь не отражало внутреннего состояния. Утром уже было тепло, и она потела. — Вы не коснулись ни одного тела, — констатировала я факт, поправляя воротник ее куртки. Не это надо было сказать. Четыре моих сегмента, два на северном берегу Преддверия Храма и два по пояс в тепловатой воде и иле, подняли тело племянницы Джен Таа на плиту и отнесли его в дом врача. На первом этаже дома лейтенанта Оун я сказала напуганному, застывшему цветоносу: — Все в порядке. Водонос не показывался, а я не имела права выполнять эту роль. — Вам придется, по крайней мере, принести воды, лейтенант, — сказала я наверху лейтенанту Оун. — Цветы доставили, но водонос не пришла. В течение нескольких мгновений лейтенант хранила молчание, пока я вытирала ей лицо. |
