Лейтенант Дариет, не дожевав кусок рыбы, произнесла:

— Мне нравится пение. Это красиво. И это отличительная особенность.

— Это как-то сбивает с толку, вот что, — ответила лейтенант, близкая лейтенанту Иссаайа.

— Я не нахожу, что это сбивает с толку, — заявила лейтенант Оун несколько сухо.

— Разумеется, нет, — сказала лейтенант Иссаайа, в двусмысленности слов которой таилась злоба. — Отчего ж тогда ты такая тихая, Один?

— Я была занята, лейтенант, — ответила я. — И я не хотела беспокоить лейтенанта Оун.

— Твое пение не беспокоит меня, Один, — произнесла лейтенант Оун. — Мне жаль, что ты так подумала. Пожалуйста, пой, если хочешь.

Лейтенант Иссаайа подняла бровь.

— Извинение? И пожалуйста? Это уже слишком.

— Вежливость, — сказала лейтенант Дариет, голос которой прозвучал нехарактерно чопорно, — всегда уместна и всегда полезна.

Лейтенант Иссаайа ухмыльнулась:

— Спасибо, мама.

Лейтенант Оун промолчала.

Через четыре с половиной часа после завтрака челнок, несущий домой из отпуска тех четырех лейтенантов подразделения Два Бо, пристыковался.

Они пили не просыхая три дня и продолжали это занятие, пока не покинули базу Шиз’урны. Первая из них прошла, покачиваясь, через переходной шлюз и закрыла глаза.

— Врача, — выдохнула она.

— Они тебя ожидают, — сказала я через сегмент Один Бо, который там поставила. — Тебе нужна помощь, чтобы добраться до лифта?

Лейтенант сделала слабую попытку отмахнуться от моего предложения и медленно пошла по коридору, опираясь одним плечом о стену.

Я поднялась на борт челнока, выйдя за границу своего искусственно создаваемого тяготения, — челнок был слишком мал, чтобы иметь собственное. Два офицера, сами еще не протрезвевшие, пытались разбудить четвертого, который вырубился в кресле. Пилот — самый молодой из офицеров Бо — застыла на своем месте, и на ее лице была написана тревога. Сначала я подумала, что ее волнение вызвано зловонием пролитой араки и рвоты, — к счастью, первая была, очевидно, пролита на самих лейтенантов на базе Шиз’урны, а почти вся масса второй попала в соответствующие емкости, — но затем я (Один Бо) посмотрела в сторону кормы и увидела трех Анаандер Мианнаи, которые располагались, молчаливо и невозмутимо, на задних сиденьях. Для меня она была не там. Она, вероятно, взошла на борт на базе Шиз’урны, не привлекая всеобщего внимания. Сказала пилоту ничего мне не говорить. Остальные, как я подозревала, были слишком пьяны, чтобы ее заметить. Я вспомнила, как она спросила на планете о том, когда посещала меня в прошлый раз. О моей необъяснимой и рефлексивной лжи. Когда она действительно была здесь, это выглядело во многом именно так.

— Мой лорд, — сказала я, когда все лейтенанты Бо оказались за пределами слышимости, — я уведомлю сотенного капитана.

— Нет, — ответила одна Анаандер. — Твоя палуба Вар пуста.

— Да, мой лорд, — подтвердила я.

— Я останусь там, пока буду на борту. — Больше ничего: ни зачем, ни на какое время, ни когда я смогу сказать капитану, что делаю. Я была обязана подчиняться Анаандер Мианнаи, даже через голову своего капитана, но я редко получала приказ от одного без ведома другого. Я почувствовала себя неловко.

Я послала сегменты Один Эск извлечь Один Вар из хранилища, запустила на прогрев одну секцию палубы Вар. Три Анаандер Мианнаи отказались от моего предложения помочь с багажом и понесли свои вещи вниз, на Вар.