Как ни удивительно, она почти улыбнулась.

— Да.

Я отправила в рот еще ложку, обдумывая, что бы значило такое хорошее поведение. Я не была уверена, что понимала эти перемены в ее настроении, намерениях и в том, кем или чем она считает меня. Возможно, Стриган права, и Сеиварден решила, что выгоднее всего не отвращать того, кто ее кормит, пока не появятся другие возможности.

Из-за другого столика раздался высокий голос:

— Привет!

Я повернулась — девочка с игрой Тиктик махала мне оттуда, где сидела с матерью. Сначала я удивилась, но мы были возле медицинского центра, куда они повезли своего раненого родственника, и они приехали оттуда же, откуда и мы, и, вероятно, припарковались с той же стороны города. Я улыбнулась и кивнула, и она встала и подошла к нам.

— Твоему другу лучше! — радостно сказала она. — Это хорошо. Что вы едите?

— Я не знаю, — призналась я. — Официантка сказала, что это фирменное блюдо.

— О, оно очень хорошее, я ела его вчера. Когда вы сюда добрались? Так жарко, уже как летом, не могу себе представить, как там дальше на севере. — У нее явно было время, чтобы вернуться в обычное состояние духа после того несчастного случая, который привел ее в дом Стриган. Сеиварден с ложкой в руке озадаченно смотрела на нее.

— Мы здесь всего час, — ответила я. — Мы остановимся только на ночь и полетим к ленте.

— Мы будем здесь, пока у дяди не станет лучше с ногами. А это случится, наверное, на следующей неделе. — Она нахмурилась, считая дни. — Немного дольше. Мы спим в нашем флаере, это ужасно неудобно, но мама говорит, что цены на комнаты здесь — совершенный грабеж. — Она присела на конец скамьи, рядом со мной. — Я никогда не была в космосе, на что это похоже?

— Это очень холодно — даже для тебя. — Решив, что это смешно, она хихикнула. — И конечно, там нет воздуха и почти нет силы тяжести, поэтому все просто плавает.

Она нахмурилась с притворным укором.

— Ты понимаешь, что я имею в виду.

Я бросила взгляд туда, где невозмутимо сидела ее мать и ела. Не обращая внимания ни на что.

— На самом деле это не очень увлекательно.

Девочка показала жестом, что это не так уж важно.

— О! Ты любишь музыку. Там дальше по улице сегодня будет выступать певица. — Она использовала то слово, которое я употребила ошибочно, а не то, которое сказала тогда мне сама в доме Стриган. — Мы не ходили слушать ее вчера, потому что там нужно платить. И кроме того, она моя кузина. Или точнее, она — тетя дочери кузины моей матери, что, во всяком случае, достаточно близко. Я слышала ее на семейном сборе, она очень хороша.

— Я хочу пойти. Где это?

Она сообщила мне название заведения, а потом сказала, что ей надо доесть ужин. Я смотрела, как она вернулась к матери, которая лишь подняла ненадолго голову и коротко кивнула, я ответила тем же.

Заведение, которое назвала девочка, оказалось совсем рядом: длинное здание с низким потолком. Вся задняя стена раскрывалась ставнями на огороженный двор, где при температуре плюс один сидели нильтиане без курток, попивая пиво и молча слушая женщину, игравшую на смычковом струнном инструменте, который я никогда прежде не видела.

Я тихо заказала пиво себе и Сеиварден, и мы заняли места за ставнями — они защищали от ветра, поэтому там было несколько теплее, чем во дворе, а к стене можно прислониться спинами. Несколько человек повернулись, чтобы взглянуть на нас, а потом отвернулись более или менее вежливо.

Сеиварден наклонилась ко мне на три сантиметра и прошептала:

— Зачем мы здесь?

— Послушать музыку.