На переднем сиденье Джой с Питом Локберном обсуждали фильм «Восточное время» Стивена Спилберга, который Джой смотрел четыре раза, а Локберн, похоже, еще больше. Голос ее сына доносился до нее откуда-то издалека, с какой-то высокой горной вершины, словно она уже потеряла его.

Чарли выключил электрический фонарик.

Кристина почувствовала облегчение, когда тень легла на фотографию, разрушив ее жуткие чары. Она сунула ее обратно в конверт и вернула Чарли.

– Она – служитель культа?

– Она сама и есть культ. Главным образом, это культ одной личности. В ее религиозном учении нет ничего нового или уникального, все дело в способе подачи. Если с Грейс что-нибудь случится, последователи рассеются, а сама Церковь, очевидно, рухнет.

– Каким образом этой безумной особе удается привлечь каких-то последователей? По мне – никакого божьего дара у нее нет.

– Однако это именно так, – ответил Чарли. – Сам я с ней не разговаривал, а вот Генри Рэнкину доводилось.

Он занимался тем делом, о котором я упоминал, – о матери, подавшейся в секту вместе с двумя детьми. Он говорил мне, что Грейс, безусловно, обладает неким магнетизмом и что она чрезвычайно сильная личность. И несмотря на то что в ее учении нет ничего особенно нового, в нем есть то, что захватывает и возбуждает, как раз то, что у людей определенного склада находит самый горячий отклик.

– В чем же суть ее учения?

– Она говорит, что мир доживает последние дни.

– Но подобные заявления время от времени делает каждый бесноватый фанатик от Калифорнии до штата Мэн.

– Разумеется.

– Значит, должно быть что-то еще. Что она говорит, кроме этого?

Чарли запнулся, было видно, что ему страшно сказать ей остальное.

– Чарли?

Он вздохнул:

– Грейс говорит, что уже родился Антихрист.

– Это я тоже уже слышала. В одной секте утверждают, что Антихрист – это король испанский.

– Вот так новость.

– Другие говорят, что Антихристом будет человек, который возглавит следующее правительство в России.

– Это кажется убедительнее, чем свалить все на короля Испании.

– Я не удивлюсь, если обнаружится секта, считающая Антихристом Берта Рейнолдса, или Стивена Кинга, или Родни Дэнджерфилда.

Чарли оставался серьезным.

– Мы живем в странное время, – сказал он.

– Приближается конец тысячелетия, – объяснила Кристина. – В силу каких-то причин в такое время выползают на свет всякие ненормальные. Считают, что так было, когда заканчивалось первое тысячелетие: появлялись самые эксцентричные секты, царил упадок нравов, и процветало насилие, которое связывают с общим предчувствием Апокалипсиса. Думаю, что и теперь нас ждет то же самое, ведь на носу двухтысячный год. Черт, неужели уже началось?

– Видимо, так.

Она догадывалась, что Чарли не сказал ей всего о догматах веры Грейс Спиви. Даже в царившем в машине полумраке она видела, что он глубоко взволнован.

– Итак? – подгоняла она.

– Грейс утверждает, что мы находимся в периоде Сумерек, как раз накануне того дня, когда сын Сатаны приберет к рукам власть на земле, чтобы установить свое тысячелетнее царство. Вы хорошо знаете Библию, особенно книги пророков?

– Когда-то все это было мне очень близко. Но то время прошло. Боюсь, что я немногое помню.

– Вступайте в общество богословия. Насколько я понимаю, проповеди Грейс Спиви сводятся к тому, что, согласно Библии, царство Антихриста продлится тысячу лет, неся неописуемые страдания человечеству, после чего произойдет битва при Армагеддоне, и бог сойдет на землю, чтобы окончательно уничтожить сатану.