Детектив писал в блокноте, а Грейс рассказывала:

– В какой-то момент Кейтлин расплакалась – я не знаю, из-за чего. Она находилась около барной стойки вместе с Нэнси и Анной, но… – Она помолчала. – Когда Кейтлин вернулась к столу, она уже успокоилась. Ни слова не было сказано, почему она плакала: все вели себя так, будто ничего не случилось, хотя они, конечно, понимали, что я это заметила. – Грейс старалась беспристрастно излагать факты, но этот эпизод возмутил ее до глубины души. – Рейчел пила быстрее остальных, буквально махала одну рюмку за одной, но я не знаю, может, она всегда так пьет. А сегодня утром Рейчел призналась, что у них с Анной произошла ссора! – И Грейс поведала детективу Сэмсону, что Рейчел полностью отдавала себе отчет, что они оставляют Анну около паба.

– Понимаете, мне непонятно, почему Нэнси и Кейтлин заявляют, будто Анна ушла раньше всех.

Сэмсон внимательно посмотрел на нее через очки.

«Они лгут», – вертелось у Грейс на языке, но она предпочитала навести детектива на эту мысль, а не озвучивать ее. Если Сэмсон сам придет к такому выводу, он гораздо серьезнее отнесется к ее словам.

Через секунду Грейс добавила:

– Но если кто-то и знает, в каком настроении Анна была к концу вечера, так это Нэнси. Она Анну ни на минуту в покое не оставляла. С Нэнси вам нужно обязательно поговорить.

Детектив кивнул.

– Что-нибудь еще можете добавить?

Она вспомнила фразу Нэнси о том, что в пабе Анна конфликтовала не только с Рейчел. Но сама Грейс не ссорилась с Анной – до ссоры дело не дошло. Сэмсону об этом знать незачем, потому что для Анны так будет только хуже.

– Вы должны поговорить с Нэнси, – повторила она.

– Миссис Гудвин, что привело вас сюда? – вдруг спросил детектив.

– В смысле?

– Почему вы решили сообщить об исчезновении миссис Робинсон, хотя даже ее муж не счел необходимым привлекать полицию? Мне просто интересно, – продолжил Сэмсон, – отчего ситуация кажется вам столь тревожной?

– А вам не кажется?

– Я надеюсь, что ничего не произошло. Буду с вами откровенен – ежедневно множество людей внезапно уезжают, и это не преступление. Но, – добавил он мягче, – я вижу, что вы переживаете за свою подругу. Я хочу знать, почему к нам пришли вы, а не мистер Робинсон.

– Потому что… – Грейс подалась вперед. – Потому что Анна не бросила бы своего сына. – Пусть старая подруга не делилась с ней рассказами о родах, утомительных ночных кормлениях и умилении первым шагам сына, но прошлое у них все-таки общее, и Грейс понимала, что Анна, брошенная собственной матерью, никогда не оставила бы Итана. – Это я знаю точно. Анна не ушла бы от своего ребенка.

Ноябрь, 5 недель назад

Анна

За последние два месяца Салли прочно вошла в мою жизнь. Я хорошо изучила ее мимику и привычки. Например, она всегда кладет ногу на ногу, располагаясь в кресле, пристраивает тетрадь на колено, разглаживает страницу одной рукой, а в другой сжимает золотую авторучку. Бусина, свисающая с ее кончика, болтается на шнурке, когда Салли пишет.

Эти мелочи отчего-то успокаивают.

Она двигается в своем кресле, снимая кардиган и вешая на спинку. Окно приоткрыто, потому что в комнате становится душно. На секунду Салли забывает перевернуть страницу, и я успеваю разглядеть рукописные строчки.

Как отчаянно я хочу выяснить, что там написано! Я пока не вижу особого прогресса – мы лишь плаваем по поверхности.

Я думаю о своей жизни как о слоях, которые можно счищать один за другим.