Мы с Беном не такие люди, чтобы поднимать шум из-за подобных вещей, потому пока пятно засыпано солью, а снизу подложено кухонное полотенце, отчего на скатерти появился бугорок. Опьяневшие от еды и вина гости на это не смотрели: муж Рейчел, Марк, включил музыку погромче.

Он копался в своем айфоне минут пятнадцать, пробуя на собравшихся разные плейлисты и спрашивая названия песен, но отгадывать согласились только Нэнси и Бен. Втроем они собрались в конце стола. Марк оказался бы в своей стихии, предложи я сыграть в «Рискуй!»: у него вечно все вращалось вокруг игр и выигрышей, в отличие от Рейчел, которая предпочитала танцы.

Я заметила странность, еще когда обдумывала план рассадки гостей. Наши приятели ладят друг с другом, просто все разные люди.

– Только с Аланом меня не сажай, – сказал Бен про мужа Кейтлин и усмехнулся, давая понять – на самом деле он ничего не имеет против, просто вокруг Алана всегда образуется пустота. С другими веселее.

Взять хоть Эрика, мужа Нэнси, с его неистощимым запасом историй, не самых правдивых, но смешных – мы хохотали до слез. Однако, когда Нэнси и Эрику случается выпить, между ними порой не все заканчивается мирно. Не раз они уходили, не разговаривая друг с другом.

Я усадила Нэнси и Эрика на разных концах стола, причем Эрик оказался между Рейчел и мной. Рейчел вечно смешила нас своими восторженными признаниями, какой же он красавец, а ее Марк и бровью не вел. Про себя он, наверное, знал, как и Бен, что ни одна из нас в жизни не свяжется с Эриком, который влюблен в себя больше, чем в свою жену.

Из айфона Марка оглушительно пела Бейонсе, а я поглядывала на потолок – наверху крепко спал Итан. Я уже дважды поднималась проведать сына и всякий раз любовалась, как он разметался в кроватке, запутавшись ногами в одеяле, не слыша шума в гостиной. Но при такой громкости музыки и периодических смешливых взвизгиваниях Рейчел я боялась, что ребенок проснется.

Ужин состоял из четырех перемен блюд (и сырного ассорти, хотя гости хором стонали, что уже объелись), поэтому я металась между столом и холодильником и выпила меньше других.

Было всего половина одиннадцатого вечера – еще примерно три часа до того, как гости начнут расходиться, – а я едва не клевала носом. Чтобы не заснуть прямо за столом, я налила себе полный бокал дорогого шабли, который принесли Нэнси и Эрик.

Час спустя музыка и голоса снова стали громче. Рейчел потащила Бена в гостиную, и мы с Кейтлин и Нэнси двинулись за ними, хохоча над ужасом во взгляде моего мужа. Наши мужчины тоже подтянулись, и вскоре мы все танцевали и фальшиво распевали во всю глотку.

С импровизированного танцпола в гостиной мы часто отбегали в столовую – долить бокалы. Приходилось кричать друг другу в ухо, чтобы расслышать. Нэнси, прижавшись губами к моему уху, громким шепотом сообщила, что она меня любит и что я лучшая в мире подруга.

Я совсем потеряла счет времени, когда сверху донесся плач. Спотыкаясь, я поднялась на второй этаж. Склонившись над сыном и вдохнув его запах, я поправила одеяло, удерживаясь, чтобы не поцеловать и не разбудить своего мальчика. Итан крепко спал.

Я выходила из детской, когда откуда-то снова послышался крик или плач. Кричали совсем негромко – остальные вряд ли слышали. Я не могла разобрать, откуда доносятся эти звуки.

Дверь в туалет на лестничной площадке была чуть приоткрыта, и оттуда лился свет, длинной линией пересекая ковер.

Из туалета раздался вскрик и злобный шепот: «Прекрати!» Это показалось мне настолько странным, что я остановилась на пороге детской.

Я соображала, кто остался внизу, когда я поднялась к Итану.