У Сина перехватило дыхание. Во рту пересохло от долгого рассказа, но слуги не торопились предлагать питьё. Он мог бы ещё немало рассказать о себе. О том, как ещё годы был разящим клинком храма, вылавливая разбежавшихся магов и правителей, мечтающих о бессмертии, оплаченном другими. Мог рассказать о храме, где несли службу раскаявшиеся грешники и не желающие жить праведники. Мог рассказать о Милосерднейшей — но нужно ли им это?

— Я хотел бы увидеть этот меч, — тихо прошептал обиженный Сином офицер. В напряжённой тишине его голос разнёсся по всему помещению, заставив вздрогнуть и поёжиться многих придворных.

Син пожал плечами.

— Это оружие теперь обладает особыми свойствами. Как и многие другие могущественные вещи из храма Дарительницы и Собирательницы, они переданы на хранение ей самой. Я мог бы попросить её вернуть меч мне, но думаю, если я сделаю это прямо здесь, меня неправильно поймут.

Правитель рассмеялся, призывая и прочих последовать своему примеру, но этот смех был натянутым, а кое у кого и вовсе, скорее истеричным. Мало кому, кроме настоящих ценителей, хотелось поближе знакомиться с проклятым оружием. С них вполне хватало и одного присутствия его хозяина.

Син вовсе не добивался такого эффекта, но в очередной раз люди боялись смотреть ему в лицо, становились неестественно вежливыми и доброжелательными, при том всей душой желая поскорее убраться от него подальше.

— Так чем мы можем помочь верховному жрецу? — поинтересовался правитель. В отличие от своих придворных, он прекрасно владел как лицом, так и голосом. Только блестящее от пота лицо, да неестественно резкие движения выдавали его нервозность.

Жрец вежливо поклонился, не менее остальных присутствующих желая перейти к делу.

— Я не хочу ни на минуту отягощать никого своим присутствием, Ваше Величество. Всё, что мне необходимо — это точные сведенья о всех известных Вам случаях появления нежити в вашем государстве.

Правитель с некоторым удивлением покосился на одного из своих министров — толстого, потного коротышку, сейчас явно желающего оказаться где-нибудь в другом месте. С видом обречённого на немедленную казнь, придворный приблизился и что-то зашептал на ухо правителю. Что-то, явно не приводящее в восторг его самого, и мгновенно выведшее из себя короля.

Его Величество был разъярён не на шутку. Под его испепеляющим взором толстяк рухнул на колени и едва не растёкся по полу. Умей он, наверняка просочился бы куда-нибудь ещё ниже.

— Изумительно! — Прорычал правитель, брезгливо вытирая ухо. — Жрец, явившийся за несколько дней пути, знает о бедах нашего государства больше, чем я! Мне не торопятся докладывать о вампирах и упырях, о съеденных подданных и потерянных солдатах, предпочитая поведать об успехах скотоводов и происках соседей!

Гневный взгляд прошёлся по трусливо сгибающимся придворным и чиновникам и упёрся в жреца.

— Это ведь обязанность Храма Смерти, не так ли — следить за тем, чтобы всякая пакость не выкапывалась обратно? Но с одиночными тварями разбираются войска и жрецы других богов, ты же соизволил явиться, когда целая армия неупокоеных разоряет деревни! Неудивительно, что твой культ непопулярен в народе. А сейчас, наверняка, ещё будешь клянчить средства и войска, чтобы исправить свои просчёты!

Мгновенно выведенный из себя жрец не замедлил с ответом.

— У него сарай горит, а он соседа костерит! В твоём поганом королевстве за год сгинули три жреца второго посвящения! Нас гонят и преследуют, не позволяя выполнять свою работу, а слушают безумцев, мечтающих о бессмертии! Ну так идите к некроманту, уж он обеспечит полужизнь на века — в рядах его армии!

— Некроманта!? А не ты ли перерезал всех?

— Всех, кто не спрятался среди твоих тупых фанатиков!

Король со жрецом самозабвенно орали друг на друга, большая часть придворных, пользуясь ситуацией, спешно покидали опасное место.