У портных Измайловского полка — неофициально, за дополнительную плату — были заказаны десять плащей-накидок. Получилось не совсем то, что я предполагал, не «кикимора», но зелёная ткань с нашитыми на ней лоскутами чуть более светлых или тёмных зелёных оттенков должна была маскировать куда как лучше, чем обычный чёрный плащик. Целый золотой отдал за это.

А потом мы лежали и наблюдали за выходом из парадной дома, где проживал Лесток.

Самое сложное в работе снайпера, как по мне, — это лежать и ждать. Ведь речь не идёт о том, что объект выйдет через пять минут — даже через час. Нужно сохранять бодрость ума, решимость, не дать занеметь рукам и ногам, даже если придётся ждать два или три часа.

— Первый охранник вышел! — прошептал мне на ухо Кашин через часа полтора.

Я указал сержанту, чтобы он смотрел теперь не на медика, тот под моим прицелом. Достав два пистолета, Кашин присел и стал крутить головой в стороны. Хотя единственная вероятная опасность могла исходить только от охранников медика — и именно их нужно было держать под контролем, а не крутить головой.

Впрочем, я не стал его одёргивать — может быть, где-то прячется один из тех, кто за мной следит.

Пришлось, между прочим, немало побегать по Петербургу, чтобы скинуть все хвосты. Опекали меня плотно.

— Командир, узрел тень! Вправо, на три часа! — сообщил Кашин.

— Наблюдай! — после пятисекундной задержки приказал я.

Скорее всего, в будущем я бы дал приказ на сворачивание операции. Однако тенью могло быть что угодно — даже и собака. Более того, если в этом времени подобным образом не покушаются на людей, то и не будут знать, как это предотвратить — и что мы, вовсе, делаем тут, в кустах. Мало ли, съели что-то не то и заседаем теперь.

Сто тридцать метров — насколько позволял мне быть точным мой глазомер — меня отделяли от выхода из дома Лестока. Произвести такой выстрел, чтобы уверенно попасть с этого расстояния, мне вполне под силу. И оружие выбрано пристрелянное — сегодня я двадцать раз из него стрелял по мишеням из капусты и всякий раз уверенно бил в цель.

— Второй вышел! Объекта не наблюдаю, — сказал я.

Успел чертыхнуться, что использую слова, которые будут непонятны Кашину, но поправляться не стал.

А! Вот он — господин Иоганн Арман Лесток. Человек, который решился убить меня. Француз, который интригует против российского престола. Тот, в ком я нисколько не вижу любви к России. Даже в графе Бироне я могу рассмотреть признаки патриотизма и адекватности, но никак не в медике Лестоке. Так что…

— Готов, — сказал я, намереваясь выжать спусковой крючок, ведя в прицел с небольшим упреждением цели.

Я заметил, как мелькнула тень. Это человек. И похоже, что мне нужно будет решить и эту проблему. Уже засветился. Не люблю я кровь… Неоправданную. Кто-то из тех, кто следил за мной, наверняка. Теперь меня увидели со штуцером у дома Лестока…

Медленно облизал пересохшие губы и в перекрестье мушки, наконец попала голова Лестока. Боковым зрением я вдруг увидел едва заметную тень, скользнувшую за деревом

Палец начал вдавливать крючок… — Кашин, будь готов отработать по тени за деревом! — приказал я

— Прекратите! — неожиданно рядом с нашей засадой-лежанкой прозвучал требовательный голос.

Моя рука дёрнулась…

— Бах! — грохнул выстрел.

Явно мимо. Я промазал и наверняка спугнул Лестока.

— Бах! — прозвучал выстрел метрах в двухстах, в стороне.

Я резко обернулся — посмотреть, успел ли уйти Лесток, не в него ли стреляли. И увидел… Француз картинно запрокинул руки и кулем упал на спину. Признаков жизни в нём замечено не было.

Меня подставили? Что вообще происходит?

Глава 13

Смельчак — это тот, кто не боится сказать дьяволу в лицо, что он дьявол.