— Матушкья… — начал было на русском языке говорить Бирон, но перешел на немецкий. — Потому и утвердили Норова в Оренбургскую экспедицию. Вот, скружит девке голову, в чём и мы поможем. Да и отправится служить Отечеству и вам, ваше величество. Забудется Норов так как не будет его рядом. Ну, а Линар, не столь пригож и не столь геройский, как наш гвардеец, которому стоило бы прилюдно сказать о его подвигах, дабы Анна Леопольдовна ещё больше поинтересовалась Норовым.

А в это время, поняв что происходит, тяжело в углу дышал Мориц Линар, саксонский посол при русском дворе. Он понимал, что не за горами крах карьеры. Ведь Линар не просто саксонский посол. Он еще и агент влияния Австрии.

Когда получилось окрутить голову Анне Леопольдовне, то в Вене, Дрездене, сейчас уже и в Варшаве, потирали руки. То, что русская императрица все чаще обращается к услугам медикусов и раз в неделю ей пускаю кровь, знали при всех европейских дворах, которые вообще интересовались Россией. И скоро должна была стать императрицей, судя по всему Анна Леопольдовна. А при ней будет «новый Бирон», Линар. А сейчас этот гвардеец…

— Нужно что-то делать, — прошипел себе под нос Линар.

Он видел, сколь интересен был для Анны Леопольдовны гвардейский капитан, герой, красавец. А с пониманием того, что против Линара начитает играть Бирон, подсовывая своего человека к племяннице государыни, Мориц считал свои шансы мизерными.

— Тогда гвардейца не должно быть! — прошипел Линар и осмотрелся по сторонам, не услышал ли кто-то его.

От автора:

Первая мировая война, канун революции, загадочные смерти русских ученых и изобретателей, взрыв на линкоре «Императрица Мария» и наши современники, попавшие туда прямо со съемочной площадки 2023 года.

Глава 19

Я не одобряю дуэлей. Если человек пришлет мне вызов, я мягко и уважительно возьму его за руку и проведу в тихое место, где смогу беспрепятственно его убить.

Марк Твен

Петербург

2 июля 1734 года

Мы с Анной Леопольдовной танцевали охотно, и не прошло и нескольких минут, как уже начали весело и задорно смеяться. Я, может, чуть более сдержанно. Но Анна, она же Катарина Христина, себя не стесняла, являла всем истинные эмоции. Она, как, наверное, и абсолютное большинство подростков, оказалась натурой чувственной, эмоциональной, открытой.

Это потом, со временем, люди начинают закрываться в себе, будут замкнутыми, обжегшись на отношениях, прежде всего, с противоположным полом. А в юности многие эмоции легко читаются на лицах подростков.

Назвать Анну Леопольдовну подростком, имея в виду её половую незрелость, я бы не решился. Во-первых, девушка она вполне зрелая — из того, что я смог рассмотреть в этом многослойном и твёрдом наряде, и того, как смог дофантазировать. Во-вторых, мне было просто неприятно одновременно смотреть на Анну Леопольдовну как на женщину, и понимать, что она совсем юна. Но в шестнадцать лет в этом времени уже многие имеют двоих детей от законного мужа. А я всё ещё не могу избавиться от многих психологических закладок из прошлой жизни.

— Следующий танец — тоже польский? — спросил я, уже понимая, что так оно и есть.

И ещё не все пары сделали своего рода проходку, не показали себя. Так что эта партия, которая сейчас станцевала, должна покинуть условный танцпол, чтобы другая группа его заняла.

— Александр Лукич, вы намекаете на то, что хотели бы со мной ещё раз танцевать? — с лукавой усмешкой спросила Анна Леопольдовна, посматривая в сторону, где в одном из углов бального зала корчился от ярости Мориц Линар.

— С превеликим удовольствием потанцую, ваше высочество, используя любую минуту, чтобы ещё немного побыть рядом с вами.