И тут императрица выдала такое, чего я уж точно не ожидал от неё услышать:

— Аннушка, милое дитя, взгляни на этого молодца! Хорош! Умён без меры, храбрый без меры… Во всём он, как я погляжу, без меры, и в делах амурных тако же. Но пригож!

Про «амурные» слова намёк был более чем понятен. Государыня давала мне знать, что она знает о интрижке с Елизаветой Петровной. Знает, но напрямую не отчитывает. Значит, чего-то от меня хочет добиться. И зачем в таком свете императрица становится моим рекламным агентом и столь красочно рассказывает про все мои достоинства, лишь только намекая, что их слишком много?

— Иди, дитя, и потанцуй польский танец с сим бравым гвардейцем! — потребовала государыня от своей племянницы, а потом посмотрела на меня. — Ты-то, танцевать полонез умеешь?

— Так точно, ваше императорское величество! — отвечал я, будто бы на плацу.

Моего мнения, естественно, никто спрашивать и не собирался. Да я и отнюдь не против. Учитывая тот факт, что ожидал проблем, но пока что одни приятности, так и танцевальное настроение появляется. Ведь я, так или иначе, но решался пригласить на танец Анну Леопольдовну, обдумывая, как это сделать. А тут девушка сама ко мне в руки идёт.

— Как ви сказат, вашье вельейчество, волья ваша, — с ужасным акцентом, несмотря на то, что фраза была явно заучена, отвечала Анна Леопольдовна.

А мне казалось, что племянница русской императрицы должна была знать русский язык намного лучше. Ведь мама её, Екатерина Ивановна, должна была научить дочь русскому языку. Ну, да ладно. С коммуникацией проблем не будет, так как я знаю немецкий язык.

Раз-два присели, ножку вытянули вперёд. Потом сразу же встали. И, глядя партнёрше прямо в глаза, приставными шагами пошли вперёд, держась за руки. Потом нужно было, словно поздороваться на руку с каждой из танцующих дам, вернуться к своей и опять проходка по кругу.

Не сильно мудрёный, как по мне, танец. По сути, это даже не столько танец, сколько изящная проходка в такт музыке. Смотри себе на партнёршу, ну и на то, чтобы соседнюю пару не зашибить.

— Скажите, бравый офицер, а не страшно ли вам было идти на ту вылазку, когда французский фрегат потопили? Ведь всё могло сложиться иначе, — первой, как и положено по этикету, заговорила великая княгиня.

Мог бы и я начать разговор, но это выглядело бы несколько вульгарным, словно бы я не признаю старшинство той девушки, с которой сейчас отплясываю, и ручку которой стараюсь держать настолько нежно, но между тем, уверенно, чтобы этот полонез она для себя точно запомнила. Зачем? Ну и собственное эго, и закладка на будущее. И нравится мне, почему бы и нет?

— Ваше высочество, прежде хотел бы восхититься вами. С вашим появлением во дворце её величества явно стало светлее. Ибо вы — звезда, освещающая русский трон, — не мог же я обойтись без комплиментов, вот и одаривал ими.

— Вы — льстец! Но не говорите так! Тетушка заревнует к трону! — сказала Анна Леопольдовна, а я ещё некоторое время думал, чего в её интонации больше, радости от оказанного мной внимания, да ещё столь образно, или страха, что применяю такие сравнения, которые могли бы быть неприятны её величеству.

— Прошу, простите меня, ваше высочество, но, как человек военный, привык говорить правду. На войне нет ни времени, ни места для лжи и иносказания. Но я постараюсь умерить себя и чуть меньше вслух говорить о вашей бесподобной красоте.

В этот момент Анна Леопольдовна даже слегка приостановилась, чуть не создав столпотворение, так как следующая за нами пара не сразу отреагировала. Она посмотрела на меня с нескрываемым интересом — причём столь явно изучающим, что, будь я годами помоложе, то обязательно смутился бы. А так — вызов был принят, и глаз я не отвернул. А вот девушка в какой-то момент всё же засмущалась.