Он не только со мной такой грубый. С иными, кто в чинах сильно ниже, Миних даже не общается. А тут… В представлении этого человека теперь я должен быть благодарным уже за факт мимолетного общения с великим полководцем.

Но вот с придворными обывателями Антон Христофорович пытается быть другим. Это даже смешно, когда солдафон, такой прямолинейный человек, как Миних, подражает мастодонтам придворной лести и лицедейства. Не его все эти игры в слова и плетение кружева интриг.

И вопреки тому, насколько груб Миних, он мне даже во многом импонирует. По крайней мере, от фельдмаршала можно не ожидать тонкой хитрой игры с различными оттенками. Он законник, с большим трудом терпящий фаворитизм. Все знают о взаимной ненависти Миниха и Бирона.

На ум пришло сравнение. Если тот же Остерман мне казался отличным игроком, пусть даже не в шахматы, а в шашки, то Миних был тоже непревзойдённым игроком, но в другую игру, которую в XX веке называли «в Чапаева». Это, когда нужно ударами щелбанов по шашкам выбить шашки противника. Думать особо не надо, лупи себе, что есть мочи, не обращая внимания, как шашки разлетаются по всей комнате. Дали бы Миниху волю, уверен, многих, если не всех, он погнал бы щелбанами прочь от императорского трона.

— Не томите! Что у вас еще? — спросил фельдмаршал.

— Будет ли мне позволено прийти к вам, ваше высокопревосходительство? И прочтете ли вы мой трактат о правилах военных переходах и особенностях для пустынной местности? — скороговоркой, чтобы не давать Миниху сразу послать меня куда и Макар телят не водил, сказал я.

— Вы не унимаетесь? Под Данцигом об этом уже говорили. Будет для вас лестным то, что немногое из сказанного вами я принял для себя, — сказал фельдмаршал

Выражение его лица, вообще поведение, говорили скорее о том, что Миних не может признаться себе, что я прав. Вот и сейчас будет кривиться, показывать, насколько я ему не интересен. И это так и есть, уверен, ведь я капитан, а он фельдмаршал с изрядной долей честолюбия и эгоизма. Но все равно даст возможность предоставить свои наработки.

— Приносите! Найдете меня в ближайшие дни в Шляхетском корпусе. Если будет время, прочитаю. Но потрудитесь написать на немецком языке! Иначе и не возьму в руки бумаги ваши, — сказал Миних и еще быстрее, чем ранее, развернулся и пошел прочь.

Временно я остался один. Осмотрелся. Увидел генерал-майора Лесли, который присоединился к Миниху и фельдмаршал таскал его, словно сына, представлял многим и придворным и генералам. Меня бы так провел по приглашенным на бал.

Стало как-то одиноко. Это как приехать на форум, конференцию, где все коллеги знакомы между собой, а ты не знаешь никого, стоишь, смотришь на людей и глушишь внутри себя желание провалиться под землю. При этом все счастливы, искренне радуются.

Признаться, я очень хотел, чтобы здесь оказались мои морские друзья. Но всё как-то у них там не ладится, разбирательство никак не заканчивается. Это я ещё попал на гребень волны, да и не флотский, и приказ выполнял, потому и быстро выкарабкался. А так, подобные сюжеты, что случились на фрегате Митава, могут разбираться и годами.

Так что встал я в стороне, да сильно не отсвечивал, наблюдал за тем, как другие исполняют менуэт. Танцевальная программа началась уже как три танца назад. Менуэт мне кажется весьма комичным танцем. Попрыгать приходится, поклоны поотбивать, ножками сильно часто подрыгать в разные стороны. Пары выстраиваются, а потом руки к верху и пошли махи.

Складывалось ощущение, что это не сам танец, который зачастую первым исполняется на балах, конкурируя в этом с полонезом, а пародия на танец. Или его так танцую неуклюже? А профессионалы могли бы и красиво махать руками, а не словно 10 А класс пришел на физкультуру, что первым уроком в понедельник. Когда нужно махнуть хоть как-то махнуть рукой, чтобы учитель не цеплялся.