- Смотрите, не повредите при доставке,- ехидно заметил Алексей.

- Все будет в лучшем виде,- успокоил его Иван. - При вашем личном участии. Сходи за топором для начала.

Алексей не споря пошел в избу.

- В сенях, за балкой,- сказал ему вслед Иван и, обернувшись к Антону Давидовичу, пояснил: - Вырубим три жерди и покатим...

И много месяцев спустя стоило Алексею вспомнить этот фантастический эпизод: три мужика катят по лесу голову дохлого доисторического ящера,- в ушах его как наяву раздавался голос Ивана: "раз-два, взяли!", а перед глазами - разве такое забудешь? - медленно с боку на бок переваливающаяся, как в замедленной съемке или кошмарном сне, оскаленная пасть. "Раз-два, взяли" - жерди прогибаются, елозят по осклизлой чешуйчатой коже, еще усилие - и, с треском ломая хворост, голова замирает, уткнувшись мордой вниз. "Раз-два, взяли!" - и оскаленная пасть снова смотрит в небо. Раз-два, взяли! Раз-два, взяли... Раз-два...

Наконец, уже почти под вечер, голова перевернулась последний раз, тяжело плюхнувшись у почти двухметровой высоты конуса лесного муравейника.

- За работу, граждане препараторы,- переводя дыхание, объявил Иван.История вас не забудет. Через недельку зайдем за товаром.

Алексей присел на палую лесину рядом с муравейником, полез за сигаретой, передумал, спросил: - Ну теперь, может, объясните - на кой черт мы это сюда волокли?

- Лично я килограммов пять сбросил,- ответил Антон Давыдович.- так что прямой резон было тащить.

Иван, поглядывая на засуетившихся муравьишек, некоторые уже шныряли по ящеровой пасти, сказал: - Через неделю чистенький будет черепок, как полированный. Хоть в витрину ставь.

- А, брось ты,- отмахнулся Алексей.

- Посмотришь,- коротко сказал Иван.- Ну что, пошли?

Назад идти было просто - пока тащили, мало что почти двухметровую просеку проломили, но и укатали, как катком.

Подходя к избе, Иван сказал: - Я сейчас воды принесу, ополоснемся оживем.

Но не успел он шагнуть в дверь, из избы вдруг донесся резкий звонок и смолк.

Антон Давыдович бросился к двери, Алексей за ним.

Иван уже стоял у пульта. Стрелка индикатора застыла неподвижно. Звонок молчал. Иван огляделся, всмотрелся в напряженные лица и, не сдержав улыбки, ткнул пальцем в счетчик - в длинном ряду нулей вместо последнего стояла цифра 2. В их отсутствие пришли две хронограммы.

Антон Давыдович обессилекно привалился к стенке...

"Которая это по счету?" - покосился Иван на окошечко регистратора, хмыкнул: "Ого!" и надписал на только что расшифрованной хронограмме номер: 271. Ну, теперь рассовать тексты по папкам и считай, что ночное дежурство на сей раз не ночное, а просто позднее. В иные дни приходили одна-две хронограммы, в иные же, и довольно часто, сидение у приемника оказывалось напрасным. Но несколько раз, как сегодня, только успевай расшифровывать приёмник то и дело оживает, хронограмма приходит за хронограммой. Сидеть у приемника - не развлечение, но когда дело есть - терпимо. Он и не заметил, как день ушел, как вечер пролетел. Иван перебрал кипу листков восемнадцать пришло. А завтра день может оказаться пустым. Но дежурить все равно надо, так что Лешке - его очередь караулить - туго придется: что уж хуже бездельного ожидания.

Иван, просматривая расшифрованные хронограммы, принялся раскладывать их по папкам. Так, это лингвистам, а это - он вчитался: "зерь-трава, сорочьи слезы, полынница..." Пробежав десяток строк, решил - ботаникам.

А вот это, поди пойми кому - фольклористам ли, географам, историкам? Иван забормотал под нос: "Под морем под Хвалынским стоит медной дом, а в том медном доме закован змей огненный, а над змеем огненным лежит семипудовой ключ от княжева терема, Володимерова, а во княжом тереме, Володимеровом, сокрыта сбруя богатырская богатырей ноугородских, соратников молодеческих.