Патищева стояла у кабинета, переминаясь с ноги на ногу.

— Дежкина, ты деньги на похороны будешь сдавать? Вечно вас обыщешься!

— Буду, конечно, буду.

— Вчера ходила собирала взносы — в пять часов уже никого нет.

— Ну так уж и никого? — примирительно сказала Клавдия.

— Никого. Смирнов и Пательченко одни сидели.

— Я по делам моталась.

— Ладно, взносы завтра, — смилостивилась Патищева, записывая Клавдию в ведомость и пересчитывая деньги.

— В восемь панихида. Помнишь?

Значит, четверо.

А теперь так — Клавдия просто будет ставить галочки напротив той фамилии, которая станет мелькать по ее делам чаще всего. Пока никто вперед не вырвался. Впрочем, нет. Эти трое вчера в пять часов в прокуратуре отсутствовали.

А именно в это время убили Игоря.

Глянула на часы. Без двадцати семь.

Пора. Ох, пора, а как не хочется.

— Пошли, Федор, — встала Клавдия. — Теперь ты мне действительно можешь понадобиться. Как, кстати, Инна Петровна?

— А она кто вообще?

Клавдия помялась, как сказать — менеджер по рекламе, мультипликатор или проститутка?

И она просто сказала:

— Человек.

Возле зоопарка было то же «самое, что и вчера». Шумные дети, загадочные родители.

Клавдия успела поговорить с контролершей, которая видела, как увозили Ирину. Если этот парень сегодня появится, контролерша даст знак. Вот тогда Федор и сядет ему на хвост.

Правда, контролерша выполняла Клавдину просьбу слишком рьяно.

Всех входящих и выходящих она чуть ли не останавливала, пристально вглядываясь в лица.

Впрочем, Клавдия была занята другим.

Она знала, что ко входу если и подойдет кто-нибудь, то это будет вовсе не тот, кого Клавдия ищет. Он может попросить любого прохожего. Но сам-то он должен быть поблизости.

Поэтому Клавдия обходила площадку между метро, кинотеатром, зоопарком и высоткой по всему периметру. Вглядывалась в каждую машину, заглядывала в витрины магазинов, даже пыталась разглядеть, нет ли кого на крышах.

В двадцать семь минут восьмого она вернулась к зоопарку.

Федор все так же стоял на своем месте. Контролерша знака не подала.

А чего Клавдия ожидала? Да ничего, собственно. Чуда.

И все-таки Иришка молодец!

Клавдия чуть не всплеснула руками. Она дала ей знать. Она все сказала. И вырезать это они не смогли.

— Федор! — крикнула она, мчась по переходу, — поехали. Быстрее.

ГЛАВА 14

«Прости, Игорек. Прости, мой лучший друг, за все. За нашу несостоявшуюся любовь, за твою убитую молодость, за то, что я жива, а ты — нет».

Эти патетические, но вполне искренние слова Клавдия мысленно произносила скороговоркой. Она не слушала Малютова, который тяжело и долго выступал. Она смотрела на гроб, который выглядел дико в конференц-зале. Она просила у Игоря Порогина прощения за то, что не уберегла, что послала на смерть, но в первую очередь за то, что не может сейчас позволить себе даже по-настоящему всплакнуть. Она знала, Игорь понял бы ее.

Клавдия успела вовремя, потому что никто еще не ушел. Все были на месте. И она сейчас не слушала речей и не плакала потому, что следила. Ей нельзя было расслабиться.

По дороге забежала к компьютерщикам. Они показали ей результаты, но Клавдия даже не удивилась. Она уже знала. Ирина ей сумела сообщить.

Ай да Ирка, ай да сукин сын.

Одно слово — девушка-автомат.

А дальше все было просто.

Они вышли все вместе, распрощались.

А потом Клавдия села в серебристый «мерседес», и они поехали с Федором вслед за синей машиной.