И еще. В списке были, в основном, политики. Это для них, конечно, неприятность, что их увидят в постели с проституткой. Но не смертельная же. Не то, ради чего поставишь на карту и карьеру, и свободу, и даже жизнь. Это должно кого-то сильно припечь.

И снова Клавдия разводила руками — такого в списке не было.

Этот вопрос остался висеть, как мясницкий крюк, поблескивая кровавыми железными гранями.

Но был вопрос куда более простой — кто знал обо всем, что делает, говорит и даже задумывает Клавдия?

Она решила, что будет гадать всю дорогу, а сейчас отправится к Далматову. Может, хоть у него какая-то ниточка…

Вообще-то, по уму, Далматова надо было выпускать. Но пусть его Шевкунов еще потрясет, а так, что, Далматов — пешка. Такими жертвуют в самом начале партии.

«Тьфу, — ругнулась про себя Клавдия. — Что я несу? Он же человек как-никак, какая пешка?..»

И мысль оборвалась. Клавдия поняла, что думает сейчас уже совсем в других категориях.

В категориях войны.

ГЛАВА 12

По дороге Клавдия вдруг вспомнила странную приписку к заключению экспертов. Это же она просила Игоря узнать, занимался ли кто-нибудь пластитами в их прокуратуре. Значит, только в этом году было четыре дела. Или крутятся до сих пор.

Да, но зачем она хотела это знать? Клавдия вспомнить не могла.

Еще подъезжая к отделению, Клавдия увидела какую-то суету. На этот раз почему-то даже предчувствия никакого не было. Ну, суетятся люди и суетятся. Вся суета сует и всяческая суета.

Показала дежурному документы. Тот почти не посмотрел, что-то кричал в телефон.

— Далматов еще у вас?

— Пройдите к дежурному следователю, — кивнул он на лестницу.

Клавдия поднялась на второй этаж и нашла кабинет с нужной табличкой. Но в нем было пусто.

Мерцал экран компьютерного монитора, ветер из форточки шевелил бумаги на столе.

Клавдия села.

И вдруг встала.

Не дай Бог!

Она вылетела в коридор и схватила за рукав пробегающего милиционера.

— Где у вас «обезьянник»?

На милицейском и бомжевском жаргоне это означало — камеры предварительного заключения.

— В том крыле, — махнул рукой милиционер.

Клавдия бросилась в указанном направлении и столкнулась в дверях со старшим лейтенантом.

— Это вы из прокуратуры? — спросил он.

— Я. Где Далматов?

— Видите какое дело… — развел руками старлей.

— Где Далматов?! — гаркнула Клавдия.

— Там он… Но мы накажем, мы строго накажем…

Клавдия его уже не слушала.

Она влетела в камеру и замерла.

Он стал даже как-то выше ростом. Вообще повешенные выглядят длинными и плоскими.

Далматов висел на ремешке, привязанном к решетке. Синий язык завернулся за верхнюю губу.

— Это Петричев, я ему говорил… — поспел бежавший следом старлей. — Не сняли ремешок — и вот.

— Когда?

— Да с полчаса назад. Нет, минут двадцать всего.

— Экспертов вызвали?

— Все сделано, все. А виновные будут строго наказаны…

Клавдия достала из сумки резиновые перчатки, натянула на руки.

— Никого не впускайте.

Она не могла ждать, пока приедут эксперты. Она должна была проверить сама.

Мало приятного ощупывать труп. Далматов был еще теплый. В карманах Клавдия нашла спичечный коробок, пачку «Мальборо», семнадцать копеек и катушку ниток.

Она долго пыталась сообразить, зачем Далматову понадобились нитки, но так и не поняла.