|
Джонни был неразлучен со своим братом, но в начале войны он оторвал себя от семьи, чтобы приехать в Англию и сражаться. Его отец, братья и сестра говорили, что однажды японцы захватят Малайю, поэтому их долг – остаться и защищать родной дом. Однако Джонни не хотел ждать; он отправился в Англию один, а близкие остались, и их захлестнула ожидаемая катастрофа. Они сражались за отчизну, а Джонни, не в силах противостоять врагу, подобравшемуся к сердцу, пал от собственной руки. «ЕГО ВОЗЛЮБЛЕННАЯ БЫЛА НЕВЕРНА! МОЛОДОЙ СОЛДАТ СОВЕРШАЕТ САМОУБИЙСТВО!»
Кокрилл сказал с непривычной нежностью: – Мальчик, вероятно, все равно был бы убит, дитя мое. Впереди его ждал Дюнкерк, Пустыня или «День Д»… – Тогда он умер бы гордым и счастливым, – сказала Перпетуя. Инспектор Кокрилл сомневался, что в те горькие дни кто-нибудь умирал, испытывая гордость или счастье, – даже за родину. Но женщины всегда сентиментальны. Он тяжело поднялся с дивана и стряхнул сигаретный пепел с потрепанного старого макинтоша на ковер. – Давай сходим в этот твой Элизиум, посмотрим, может, услышим там что-нибудь полезное. В Кенте одно только появление инспектора Кокрилла вселило бы в сердце шутника или убийцы такой ужас, что тот сразу притих бы и потом сидел тише воды, ниже травы. Но они – в Лондоне. Коки надел мягкую фетровую шляпу и мелкими, слегка шаркающими шагами поспешил за Перпетуей. Все равно он уже пропустил сегодняшнее заседание этой адской конференции!
Одиннадцать рыцарей, которых удалось привлечь к участию в спектакле, проходили интенсивное обучение под руководством мистера Порта и Изабель, начальственно взирающей на них из своей башни и командующей всеми сверху. Сцена и задняя комната – постоянные объекты, встроенные в Элизиум-холл – занимали узкий сектор круглого здания. Арка в зубчатой стене была единственным выходом со сцены в заднюю комнату, откуда вторая большая дверь вела в лабиринт полутемных подсобок, служивших актерскими грим-уборными. Из этого лабиринта другие двери выводили на задний двор, где устроили импровизированную конюшню. У двери между коридором и задней комнатой терпеливо несла вахту мисс Сволок. Комната была совершенно пуста – лишь двенадцать крючков на стене, и с одного из них свисал, словно детская пижама, раскрашенная под жесть рыцарский доспех, застегнутый на молнию и шнуровку на спине, придуманные для облегчения одевания рыцарей. Над доспехом висел шлем, лихо нахлобученный на колышек, с которого свисал также длинный бархатный плащ бутылочно-зеленого цвета. На сцене Брайан Бриан, одетый в доспехи и белый бархатный плащ, грациозно сидя в седле, вел за собой рыцарей в хороводе «большой цепи»; смешные жестяные забрала рыцарей были подняты, чтобы бедолаги видели, куда идут. – Внутрь круга и наружу, внутрь и наружу! – командовала Изабель, свесившись с балкона и не принимая во внимание то обстоятельство, что как минимум для половины рыцарей ее указания будут абсолютно неверны. Они наконец выбрались из образовавшегося хаоса и замерли на своих местах в ожидании ее речи: восемь – полукругом у края сцены и лицом к зрителям, трое – спиной к залу и лицом к королеве. Изабель отступила в башню и появилась снова, когда луч софита добрался до балкона. – О, рыцари Англии… – В ее стихающем голосе зазвенели гневные нотки: Эрл Андерсон в красном плаще, сидя в седле, лихорадочно шарил рукой среди листьев плюща. У инспектора Кокрилла, который вместе с Перпетуей наблюдал за репетицией из центра зала, вырвался саркастический смешок. – Никогда не видел рыцарского спектакля, который не был бы копией этого! Старики в Кенте постоянно их устраивают! Изабель сердито повысила голос: – Какого дьявола ты там делаешь с громкоговорителем, Эрл? – Да не могу найти чертов выключатель, – раздраженно ответил Эрл. |
