– Кто-нибудь мог подняться на сцену из зала… – неуверенно предположил мистер Порт.

Инспектор Кокрилл заставил мистера Чарлзворта вздрогнуть от неожиданности, внезапно громким голосом попросив разрешения говорить.

– Конечно, конечно, давайте! Говорите что хотите, инспектор, в любое время, даже не спрашивайте!

Кокрилл с едва заметной удовлетворенной улыбкой принял разрешение, полученное при помощи этой шоковой тактики.

– Я просто хотел напомнить, что никто не смог бы подняться на сцену так, чтобы его не заметила как минимум сотня людей в зале. Когда я проделывал это сам, вы бы слышали, сколько было комментариев! «Гляди-гляди, лезет по папоротникам…», «Почти забрался…», «Все, залез…».

– Как люди на дешевых местах в кинотеатре, – заметил Чарлзворт с улыбкой.

Однако, похоже, что кроме него, никто из присутствующих не был знаком с дешевыми местами в кинотеатре. Чарлзворт смутился. Лично он полагал, что старик попросту фантазирует – со всеми этими его «приподняли и перекинули». Без сомнения, переутомился на работе, и угрожающие записки ударили ему в голову.

В дверь, постучав, вошел констебль и вручил Чарлзворту сложенную вдвое записку. Глаза одиннадцати задержанных с интересом метнулись к нему и сразу же вежливо посмотрели в сторону. Чарлзворт прочитал записку дважды и убрал ее в карман.

– Хорошо, – кивнул он констеблю. – Передайте полицейскому врачу мою благодарность за сообщение и скажите, что я жду окончательного подтверждения.

В записке говорилось, что Изабель Дрю умерла в течение минуты до или после удара о пол. И умерла она от удушения руками, никакая вуаль ни за какие гвозди не цеплялась. Дело и в самом деле представляло собой «запертую комнату» с одиннадцатью рыцарями в фальшивых доспехах. И хотя одиннадцать рыцарей сидели на лошадях на виду у нескольких тысяч человек, один из них каким-то образом поднялся в башню, задушил актрису и сбросил с балкона.

За стеклянными стенами маленького кабинета шла своим чередом выставка. Шум голосов поднялся почти до рева ввиду бурного волнения из-за ужасной гибели Изабель. Сеточки для волос раскупались с невиданной скоростью. Если было бы можно, хозяева павильонов каждый вечер приносили бы в жертву красивых женщин, сбрасывая их с балкона башни.

Внутри Сьюзан Сволок пылал огонь, который невозможно было скрыть, но она опустила веки, прикрывая его отблески, и продолжала отчет:

– Представление должно было начаться в шесть. Без двадцати пяти минут шесть, как я уже сказала, я осмотрела всю сцену. За кулисами еще никого не было, гардеробные были пусты, лошади стояли в конюшне под присмотром Билла Клевера, конюха. Ни на сцене, ни в башне, ни где-либо в задней комнате никого не было, можете верить моему слову. Примерно без двадцати минут шесть начали собираться рыцари. Большинство из них здоровались или о чем-нибудь говорили со мной, прежде чем идти в заднюю комнату за доспехами. Они всегда репетировали в доспехах, чтоб и самим привыкнуть, и приучить к доспехам лошадей. У всех появились разные привычки: некоторые переодевались в задней комнате, а затем шли к стойлам, чтобы забрать лошадей, некоторые забирали доспехи и переодевались в стойлах. Я не могла бы сказать, у кого какая привычка, тем более что в доспехах они практически неотличимы друг от друга. Без десяти шесть все были на месте, кроме мистера Андерсона. По крайней мере, я думала, что он еще не пришел. Я забеспокоилась и сказала об этом мистеру Порту. Мистер Порт велел мне не волноваться, пошел и постучал в дверь мисс Дрю, она отозвалась, а затем он ушел дальше к гардеробным, и я его больше не видела. Но через пару минут появилась мисс Кирк и сказала, что Эрл Андерсон уже здесь.