|
Теккерей, Троллоп, Диккенс… Джордж пролистал страницы «Ярмарки тщеславия», где незадачливый герой в конце все же получает свою девушку, «Домик в Оллингтоне», где незадачливый герой терпит неудачу, «Крошка Доррит», где бедный Джон Чевери в тюрьме Маршалси составляет сто эпитафий на собственную смерть… Какова была бы эпитафия Джорджа Эксмута, если бы… Он присел за кованый алюминиевый столик Чарити и вырвал лист из ее записной книжки. «Здесь, в неосвященной земле, покоится тело Джорджа Эксмута, семнадцати лет, который ради спасения чести своей дамы…» Однако опасно помещать такие вещи на бумагу. Он исправил «свою даму» на «некую даму», а затем изорвал лист на клочки и поджег спичкой. Вдруг полиция обыщет дом.
Перпетуя, немного успокоенная телефонным разговором с Коки, подошла к двери квартиры и выглянула за дверь. – Миссис Солли! У меня была ужасная ночь, и я собираюсь немного поспать. Не присмотрите ли за моей дверью, чтобы никто не звонил? Уборщица весело ответила, что если вы устали, то отдых – лучшее дело, и, сама всю ночь провозившись с одним больным ребенком, не говоря уже о кашляющем втором и ужасном несварении желудка у Альфреда, из-за которого у него в животе словно свинцовый булыжник, продолжила с неослабевающим рвением полировать, скрести и тереть. Перпетуя взглянула на придверный коврик: газета и конверт – вероятно, всего лишь счет. Она оставила и то и другое на коврике и вернулась в постель. В полдень ей позвонил детектив-инспектор Чарлзворт. Он ехал на квартиру Эрла Андерсона и приглашал поехать с ним. Она лучше, чем кто-либо, знает обстановку и сможет сказать, если что-нибудь пропало или лежит не на месте… Перпетуя, хотя провела в квартире Эрла гораздо меньше времени, чем многие думали, согласилась. Чарлзворт пообещал перезвонить через полчаса. Нет, к сожалению, вестей от мистера Андерсона пока не получали. Она завернулась в шелковое кимоно и выглянула на лестницу. Газета и конверт все еще лежали на коврике, но к ним добавился маленький круглый букет и сложенная записка. Записка, подписанная просто «Б», гласила: «Перпетуя, инспектор Кокрилл подтверждает, что я не мог заманить вас в ту комнату. Когда это происходило, я сидел на лошади в задней комнате, а запасной доспех, насколько я знаю, все еще висел на стене. Пожалуйста, поверьте. И зачем бы я хотел вам навредить? Не бойтесь, мы все позаботимся о вас». Внизу Коки приписал неразборчивым, но хорошо знакомым ей почерком: «Дорогая Перпетуя, этому молодому человеку ты можешь вполне доверять». Она окликнула миссис Солли: – Кто принес цветы? Уборщица ответила, что приходил очаровательный молодой джентльмен, несомненно, иностранец – потому что в такой жаркий день он надел макинтош и черную шляпу, как у мистера Идена. Джентльмен вбежал в подъезд, поднялся к ее двери и спросил у миссис Солли: «Она еще не вставала? Газета до сих пор на коврике». Затем сунул цветы ей в руку, попросил: «Передайте, что я вернусь», – и снова умчался. – Куда этот джентльмен торопился, мисс? – Право, не знаю, – сказала Пеппи. Она слегка улыбнулась, представив себе, как Двойной Брайан влетает в подъезд, оставляет букет на ее пороге и убегает, словно цветы были бомбой, и надо спешить, прежде чем они взорвутся. – Он просто… у него всегда такой вид, будто он торопится. И он, конечно, действительно не мог напасть на нее в той маленькой комнате. По какой-то неясной причине она почувствовала себя гораздо спокойнее. «Не бойтесь, мы все позаботимся о вас». Это было очень любезно со стороны Двойного Брайана. Вернувшись в квартиру, она положила на стол записку и цветы и вскрыла конверт. На штампе стояло вчерашнее число, однако внутри оказался не счет. |
