— В 41-ом он лично прилетел в Харьков, если ты не забыл.

— Такое забудешь. Мы с тобой тогда почти сорвали ему операцию. И считай, что легко отделались.

— Легко? Я был арестован и при перевозке в конвойной машине меня захватили немцы. Не так это и легко. С тех пор вся жизнь под откос.

— Идет война, лейтенант. Но тебе нужно мне все рассказать, Лавров.

— Зачем Нольман здесь? Я этого не знаю.

— Но ты с ним работал.

— Нет. Я прибыл в Ровно из разведшколы в Брайтенфурт. И весь 1943 год связи у меня с центром не было. В Ровно я был под началом майора Абвера Лайдеюсера. Того самого, что работал против нас в 41-ом.

— И твое задание было внедрение в ОУН?

— Через ОУН в ряды УПА. Так я оказался в сотне Варта в составе УПА-Север у сотника Ястреба. А оттуда мне удалось бежать, когда меня сдали. Вместе с Еленой Музыкой.

— Но с Нольманом ты связь ведь наладил в Ровно?

— После того как попал к партизанам Молота. Молот работал под командой Нольмана. Но никаких сведений о цели подпольной группы в Ровно у меня не было. Меня ни во что не посвящали.

— Музыка из группы Нольмана?

— Нет. Она местная и завербована Молотом. И работала под его началом. Про Нольмана она не знала.

— Ты можешь назвать её имя? Настоящее имя Елены Музыки.

— Анастасия Берзенко. Завербована в 1942 году в группу Молота из-за своего сходства с журналисткой газеты «Волынь» Еленой Музыкой.

— Кто вербовал её?

— Сам Молот.

— Значит полковник НКВД Стерненко. Они внедрили Анастасию вместо Елены Музыки, ибо она как раз вошла в состав Центрального провода ОУН в Луцке и Ровно.

— Я не знаю этих подробностей, майор. Но она Анастасия Берзенко. Хотя даже при личных контактах я всегда называл её Еленой.

— Хорошо. Я помогу тебе, Лавров.

— Поможешь?

— Не сообщить о тебе в Москву я не мог, но я помогу тебе сбежать из временной тюрьмы СМЕРШ. Тебе и Елене Музыке. А потом выворачивайся, как знаешь. Больше я ничего для тебя сделать не могу, лейтенант.

— И не нужно. Когда?

— Сегодня ночью. Завтра может быть поздно. А сегодня Нольман за тобой не придет.

— И как мне уйти? Ты просто откроешь мне двери?

— Нет. Я покажу тебе план здешних помещений и расположение постов охраны. Тюрьма наша скороспелая и не оборудована как нужно. Это тебе не тюрьма Лубянки.

— И как мне уйти?

— Ты закончил специальную школу НКГБ, и был сотрудником в Абвершколе. Зачем задавать такие вопросы, Лавров?

Луцк. Люди из Варты. 1944 год.

Поручик Грицай встретил своего связника.

— Есть новости?

— Еще какие! Ночью из тюрьмы СМЕРШ был побег. Сбежали двое. У красных переполох. Трясут охрану. Как могли допустить? Но дело не в этом. Говорят, сбежали наши.

— Наши?

— Про журналистку Музыку слыхал?

— Да, — ответил Грицай. — Я читал её статьи.

— А с ней был наш человек из Варты. Тот самый шеренговый Коваль, которого у нас давно похоронили.

— Где они сейчас?

— Их ищут по всему городу. Смершевцы такой шум устроили, что только держись.

— Я спросил, где они?

— Я не знаю. Пытался выяснить, но пока не удалось.

— Мне нужно знать, где Коваль.

— Я постараюсь узнать. Дам задание своим людям в городе.