Ещё раз напомнив задачи всем троим, я отправился в дом, где под присмотром Лемы находился пленник, а ребята пошли на пирс. Всё, теперь работа запущена и главное, чтобы всё прошло по плану.

Но пока мало кто знает о моём местоположении, о моих целях и вряд ли кто-то станет мешать. Должно пройти какое-то время, чтобы сильные мира сего начали волноваться и принимать решения. Пока я для них исчез.

— Безликий, мы же вроде обо всём договорились? — неуверенно начал Мортис попытки переговоров.

— Тебе показалось, — усмехнулся я. — Ты знаешь, что мне от тебя нужно, вопрос в том, как я это получу?

— Что будет, если я подпишу доверенность? — судорожно сглотнул тот. — Ведь ты же меня всё равно не отпустишь?

— Не знаю, — неопределённо ответил я, — но если не подпишешь добровольно, придётся делать тебе очень больно. Времени у меня более чем достаточно, а умереть я тебе не дам, пока не получу деньги.

— Я могу помочь тебе в этой войне, — начал было заводить свою старую песню Мортис, — не нужно меня пытать, я не враг. Если не хотите, необязательно даже выдавать Лему за моего сына.

— Пиши, — кивнул я на стол, где уже приготовил бумагу и тонкое металлическое перо с чернилами, пока выслушивал его попытки остаться живым.

Всё это обнаружилось в хижине, видимо, периодически требовалось что-то записать или подсчитать. А теперь пригодится и нам.

— Так не пойдёт, банк не даст тебе деньги по рукописной доверенности, — покачал головой Мортис.

— Мы будем спорить с тобой? — приподнял я бровь. — Или ты считаешь меня полным идиотом? Поставишь в конце личную подпись и родовую печать. Или ты забыл, Мортис, что я не всё это время был рабом и успел поиметь дела с банками.

— Ты не понимаешь, — сделал ещё одну попытку тот, — мой счёт защищён, без подписи нотариуса никто не отдаст тебе деньги.

— Лема, кажется, дядя нас не понимает, — с улыбкой обратился я к девчонке.

— Хорошо, я попробую с ним поговорить, — улыбнулась в ответ та и достала тонкий нож.

— Стойте, не надо, я всё напишу, — тут же забился в кресле старший советник.

— Подожди, Лямка, кажется, у дяди наметился прогресс, — остановил её я, — освободи ему одну руку.

Вскоре Мортис уже строчил доверенность на опустошение собственного счёта. Да так лихо, будто не в первый раз занимается чем-то подобным. Хотя в этом нет ничего удивительного, скорее всего, подобные бумаги постоянно писались от его имени и передавались в банк с рабом-управляющим. Вряд ли для них действительно требуется дополнительная, нотариальная подпись.

Этот момент мы проверим, если вдруг он сказал правду, то сделаем вид, будто сам хозяин счёта накосячил и забыл об этой мелочи. А уж с клерком мы как-нибудь договоримся о дополнительной закорючке.

— Закончил? — спросил я Мортиса, когда тот поставил оттиск перстнем после своей подписи.

— Может, мы всё-таки сможем договориться? — с надеждой в глазах, ещё раз спросил он.

— Нет, — покачал я головой и едва успел убрать доверенность со стола, чтобы её не залило кровью.

Лямка быстрым движением перерезала ему горло. Мортис выпучил глаза и попытался закрыть рукой глубокий разрез. Помимо артерии, она перерезала ему гортань и сейчас из этой раны доносилось противное бульканье, и хрип. Советник начал стучать ногами по полу, штаны намокли и вскоре протяжный, булькающий хрип вырвался из разрезанного горла, и он затих, уронив голову себе на грудь.