— Да кто бы мне самому объяснил, — уставился на меня тот. — Сначала повальное бегство покойников из морга, а теперь вот вы. С памятью как у вас?

— Да вроде не жаловался, — ответил я.

— Имя своё сможете назвать?

— Николай, — произнёс я первое, что пришло в голову.

— Хорошо, Николай, раз вы пришли в себя, к вам сейчас следователь заглянет. Я, конечно, ему сказал, что вы не в состоянии давать показаний, но он настаивает. Если что, зовите.

— Угу, — буркнул я.

Вот совсем нет никакого желания светить своё лицо представителю власти. Но свалить по-тихому уже вряд ли получится. Ладно, попробую что-нибудь сочинить.

Не прошло и минуты, как в палату вошёл человек в гражданской одежде. Он мазнул корочками перед глазами и тут же набросился с кучей вопросов.

— Николай, я правильно понимаю? — начал он и, даже не дав мне возможности ответить, перешёл на тяжёлую артиллерию: — Капитан Левашов. При вас не было обнаружено ни документов, в общем, совсем ничего. Когда вас привезли, вы выглядели как бездомный. Что с вами случилось, что вообще за перестрелка там произошла? Я о таком с девяностых годов не слышал.

— Не могу знать, я просто обедал на скамейке, как набежали какие-то люди и открыли стрельбу. А потом мне стало больно и больше я ничего не помню. Извините.

— Понятно, — пробормотал он, хотя судя по его лицу, он вообще ничего не понимал. — Чертовщина какая-то. Никто ничего не видел и не слышал, а у меня на участке два десятка трупов, половина из которых куда-то пропали, а единственный свидетель — бомж.

Следователь замолчал и уставился в окно, словно желал подсмотреть в нём какие-то ответы. Пауза затянулась, но я не лез, помня о том, что каждое сказанное слово может в один миг обратиться против меня.

— Значит, вы не хотите мне помочь? — наконец вздохнул он, как мне показалось, устало. — Они ведь стреляли в вас, едва не убили…

— Да я бы и рад, только не знаю чем, — виновато улыбнулся я. — Я просто кушал, когда не пойми откуда взялись все эти люди и начали стрелять.

— Может быть, вы заметили что-то ещё? — продолжал докапываться следователь. — Кто-то спорил, что-то должно было произойти, чтобы началось такое!

— Извините, — снова произнёс я, — но я правда ничего не понимаю.

Следователь уставился на меня немигающим взглядом, а я всячески изображал многострадальный вид и саму невинность.

— М-да, плакал мой отпуск, — тяжело вздохнул он, раскрыл папку, уселся на стул возле тумбочки и принялся быстро что-то писать.

Периодически задавал наводящие вопросы, как например: «В котором часу вы вошли в сквер?», «Где приобрели еду?», «Сколько человек находилось в парке во время нападения?» И всё в таком духе.

— Вот здесь, внизу: «С моих слов записано верно и мною прочитано», — произнёс он и протянул мне ручку. — Дата и подпись.

Полицейский покинул палату, а я так и остался лежать, подключённый к приборам. По всем ощущениям я мог сейчас свободно подняться и свалить, но что-то не давало мне этого сделать.

Вскоре распахнулась дверь, и на пороге возник Мыш. Он уже успел переодеться в синий комбинезон рабочего. Даже какие-то отвёртки выглядывали из нагрудного кармана.

— Долго же ты, — усмехнулся я.

— Больница просто кишит полицейскими, — пожал он плечами и ухмыльнулся: — Семь трупов пропали, как-никак.

— Люди Тихого, я так понимаю? — с задумчивым видом спросил я, хотя ответа, впрочем, и не требовалось.