Я вошёл в храм воды, точно так же поднялся на пьедестал и дождался подключения к системе. Стихия тоже подчинилась сразу. Я видел, как потоки воды из окружающего рва начинают заполнять систему. Вместе с тем комплекс снова запел, мелодия одного аккорда стала меняться, переливаясь новыми нотами. Они становились всё выше, заставляя вибрировать всё пространство вокруг. И вдруг моё сознание взорвалось.

Не знаю, что в этот момент испытывали все остальные, но думаю, то же самое. Я почувствовал их несколько позже и не только их. Разум воспарил над миром, растворился во вселенной, в такой прекрасной и всеобъемлющей. В один миг я познал все тайны мироздания, все его потаённые уголки. Я мог поклясться, что одним лишь желанием способен сотворить целую галактику и посеять в ней семена жизни. Я видел, как зародилась вселенная, и как она умрёт. Я находился всюду и одновременно нигде. Слышал и видел каждую жизнь и смерть, к чему приведут все наши действия, и что станет, если ничего не делать.

Это состояние продлилось всего мгновение, а затем сжалось до состояния точки и устремилось в пустоту.

Эпилог

Вот мне интересно, кто это такой борзый, что решил разбудить меня подобным, варварским методом?! Может быть, мне стоит подняться и вырвать этому ублюдку кадык? Неужели у него совсем нет мозгов, или он просто на жизнь насрал?

Я открыл глаза и тут же снова закрыл обратно. Наверное, я ещё не проснулся окончательно, потому как точно помню, что... Стоп. Я ни хрена не помню.

Кто все эти люди в рваных одеждах? Почему мы заперты в клетке и воняем, словно стадо свиней? Что вообще происходит, где я?

— Вставайте, сраные ублюдки! Совсем скоро покажется город, я не хочу, чтобы мой товар выглядел как дерьмо!

Я снова открыл глаза и уставился на человека в кожаном жилете, с отсутствующим составом передних зубов. Судя по его лицу, он вовсе не шутил, а товаром называл нас — людей. Прямо передо мной сидела женщина, в рваном, грязном тряпье. По телу стекали струйки грязной воды, лицо всё в пыли и с шикарным кровоподтёком под глазом. Остальные выглядели не лучше: рваные, грязные и хорошенько избитые.

Стоило мне пошевелиться, как я почувствовал себя не лучше, судя по всему, мне тоже крепко досталось, но боль я терпеть умею. Волновала голова, которая совсем не хотела думать, а точнее, вспоминать. Однако некоторые фрагменты всё же присутствовали. Я точно помнил, что способен убить любого голыми руками. А ещё был уверен, что знаю гораздо больше, чем мне подкидывает память, но вот никак не получается добраться до истоков.

— Шевелитесь, мать вашу, не заставляйте брать в руки кнут! — снова заорал конвойный.

Но люди и без его приказа покидали деревянную клетку, которую кто-то догадался установить на колёса. Сдвинуть такую массу с места не под силу лошадям, а потому упряжку тянули два быка. Бросив взгляд немного в сторону, я рассмотрел ещё несколько таких повозок и из каждой сейчас на улицу выходили измождённые, в рваном тряпье люди, с металлическими ошейниками. Я осторожно потрогал свой и ухмыльнулся, ведь до сего момента даже не ощущал его на себе. Видимо, он здесь достаточно долго.

Несколько человек поднесли нам воду из колодца, что расположился на краю вымощенной камнем дороги. Надзиратель бесцеремонно подошёл к женщине и с силой сорвал с неё грязное тряпьё, полностью обнажив тело. Сунул в руки некое подобие мочалки и заставил смывать с себя дорожную пыль. Та же процедура ожидала и остальных. Некоторые раздевались добровольно и занимали очередь к кадкам с водой, я последовал их примеру.

Всё это сопровождалось неким ощущением дежавю. Словно нечто подобное со мной уже происходило.