Здесь же прогресс отсутствовал, потому как людям попросту нечего делить, они не завидуют ближнему, не устанавливают границ, живут в единении с природой. Вот только подобное больше присуще животным, а разум не приемлет такого поведения. Человеку всегда хочется больше, даже несмотря на то, что он может позволить себе всё. А иначе жить становится скучно, нет цели — нет смысла для существования. И я понятия не имел, кто, а главное — каким образом смог выстроить в этом мире такую систему, что превратила людей в стадо. Да, именно так — безвольное стадо! И сейчас несколько её представителей, раскрыв рты, наблюдали за нашей схваткой.

Вторая наша ночь прошла в более тесной компании. Вернулись те трое, что были так напуганы нашей утренней тренировкой и привели с собой подкрепление. Было видно, что гости пожаловали не просто так, но с конкретной целью: поглазеть на шоу. От нас они заметно шарахались, всячески стараясь избегать беседы, похоже, очевидцы «спектакля» поведали друзьям о наших возможностях и наверняка не забыли немного добавить от себя, как это обычно случается. Судя по всему, с развлечениями в этом мире негусто, а потому мы с Лемой не стали разочаровывать благодарную аудиторию и с утра повторили разминку, которая закончилась спаррингом. Глядя на восторг в глазах зрителей, замешанный на страхе, стало понятно: мы произвели фурор. Однако наши приключения лишь набирали свои обороты.

Мы выбрались на улицу, чтобы отправиться в купели и смыть с себя пот. Попутно собирались расспросить местных о других, ближайших поселениях, в которые решили отправиться сразу по окончании банных процедур. И здесь столкнулись с первым недоразумением.

— Эй, ты! — резко замерла Лема и позвала человека, что позавчера встречал нас по приезду. — Я не поняла, а где наша лошадь?!

— Ваша? — приподнял тот брови, пребывая в полном изумлении.

— Да, мать твою, наша! — с нескрываемой угрозой повторила та.

— Боюсь, вы не правильно поняли, у нас нет ничего, что может принадлежать одному человеку, — попытался объясниться тот. — Вы легко можете взять другую.

Девушка хотела ещё что-то добавить, но вместо этого прошла чуть вперёд, до нашей повозки. А я уже, кажется, догадался, что сейчас будет и едва успел её остановить.

— Ах ты ублюдок! — взревела та, вытянула пистолет и направила его в голову конюха.

— Тихо, ты, успокойся! — я поспешил забрать из её руки оружие.

— Успокоиться?! Да у нас два ящика украли!

— Украли? — снова изобразил удивление тот. — Я вас не понимаю.

— Сейчас ты у меня всё поймёшь, — Лема выкрутилась из моих объятий, а в следующую секунду человек рухнул на землю с разбитым носом.

Для него это было столь непривычно, что одного удара хватило, чтобы он потерялся в глубоком нокауте. На наши крики уже сбежался народ, а после демонстрации силы, его с каждой секундой становилось всё больше. Те, кто выскочил на скандал из «гостиницы», стали кричать и причитать, тем самым привлекая внимание прохожих с улицы. Не прошло и минуты, как мы с Лемой очутились в окружении толпы зевак.

Поднялся гомон, никто из присутствующих не понимал, что происходит и самое главное, что следует предпринимать в сложившейся ситуации. Кроме знакомого нам по вчерашней беседе старца, который единственный из всех не побоялся выйти к нам из толпы.