Нам впервые удалось отбросить противника. Да, всего на десяток километров, но это того стоило. Боевой дух моих людей взметнулся до небес. Мы и до этого одерживали победу, но то такое, враг всё равно продолжал наступать. В тот день нам удалось совершить невозможное. Мы отрезали очередную колонну снабжения, после чего связали армию Кетты боем. Передовой отряд очень сильно нуждался в подкреплении как боеприпасами, так и людьми, но в тот день они их не дождались. А ночью отряд убийц под предводительством Лемы полностью вырезал их временную стоянку.

На следующий день, когда усиленная бронетехникой колонна снова попыталась прорваться, мы смогли дать им открытый бой, и враг дрогнул. Трофейного оружия хватило, чтобы засыпать караван свинцом, плюс помогло знание местности. Зажатые с двух сторон плотными зарослями джунглей, неповоротливые грузовики не могли маневрировать, хоть и пытались. В итоге противник бросил технику и отступил, а мы заполучили в своё распоряжение несколько серьёзных наступательных орудий. В том числе и пару установок с управляемыми ракетами.

С этого момента в наступление перешли мы, хоть и не всегда удачно. Однако воины почувствовали силу, поняли, на что способны и их уже невозможно было остановить. Наверняка то же самое творилось, когда наши деды сломили фронт фашистской армии и уже без остановки гнали врага до самой Пруссии. Постепенно, в течение нескольких месяцев нам удалось вернуть стартовые позиции и даже немногим больше. Армия Кетты была загнана в общую кучу на небольшом пятачке у портала. Оставалось лишь разбить их, чтобы перекрыть проход, и эта схватка должна состояться сейчас. Нужна лишь команда к действию, но я отчего-то медлю. Нехорошее давящее чувство стиснуло грудь, а объяснений ему не видно.

— Отставить, — оторвал я от глаз бинокль.

— Да как так-то, Великий?! — ожидаемо возмутился Шмель. — Осталось всего ничего, мы их сомнём, ты же это сам понимаешь!

— Не сомнём, Шмель, — покачал я головой. — Чувство у меня нехорошее.

— У меня оно очень даже прекрасное...

— Так, может, ты тогда на себя и командование примешь, а?! Готов ответить, если они все сейчас лягут?

— Простите, — склонил он голову в лёгком поклоне.

— Уводи людей, — сухо повторил я команду и снова припал к окулярам.

Изображение прыгнуло вперёд, увеличиваясь в размерах. Нас ждут, это очевидно, все дозоры усилены, пулемётчики внимательно всматриваются в безмятежные джунгли. Моих людей они пока не видят, хотя понимают, что со дня на день мы явимся и заставим их пожалеть. Но не это заставило меня передумать, а понять, что именно пока не удаётся. Я отвёл оптику от глаз и перешёл на внутренний взор, в попытке понять причину беспокойства. В мозгу тут же вспыхнула яркая картинка: куча крохотных силуэтов, бескрайняя «кровеносная система» джунглей, все скрытые водные потоки земли и даже парящая влага в воздухе. Я внимательно всмотрелся в каждую яркую точку, что являлись людьми, и вдруг заметил одну, которая сильно отличалась от остальных.

Нет, в ней точно так же струились потоки, сердце качало кровь по венам, но было в ней что-то ещё, некая чужеродная субстанция. Словами это не объяснить, будто не очевидная, но в то же время осязаемая энергия пронзала весь организм. Она пульсировала, становилась ярче с каждым сокращением сердечной мышцы, мерцала как далёкая звезда на ночном небосводе. Я не сразу понял, кто это мог быть, лишь когда провёл параллель с собой, сознание тут же выдало подсказку: Кетта, только она могла так искрить.

Вот почему я не хотел пускать людей в бой.