— А Марьяна?

— А что Марьяна, — поморщился Самойлов. — Симпатичная стервочка. Даже до стервы еще не доросла. Но в постели просто гениальна. И все. За душой ничего. Пустота. Такой угар, как у меня, случается со многими. Я принял страсть за любовь. Теперь расплачиваюсь. Вот только про жену мою ничего не спрашивайте. Все равно ничего не скажу. Устал я от этой темы.

— Игорь Павлович, а почему у вас такой ник странный — Мурка?

Профессор хрипло рассмеялся.

— Песня у меня про Мурку самая любимая. Вот и назвался. Марьяна много про форум рассказывала, стало любопытно: дай, думаю, сам попробую. Создам мистификацию. Вот и придумал себе странного героя — Мурку. А потом втянулся, привык. А уж когда с Марьяной разошелся, то форум и вовсе в отдушину превратился. Часами оттуда не вылезал. Иногда, знаете, до смешного доходило. Вечером на самые интимные вещи разговариваешь, а утром зачет или экзамен у этого человека принимаешь. Но именно это мне и нравилось.

— Вы и с Джокером общались?

Вопрос Самойлову не понравился. Более того, даже испугал. Пальцы дрогнули. Глаза забегали. На желтоватом лбу выступили капельки пота.

— Мы все с ним общались, — осторожно сказал он, прощупывая мою осведомленность. — Он тоже часто сидел в форуме.

— Игорь Павлович, давайте не будем играть в детские игры. Три человека погибли по вине Джокера. Вы — не только в числе подозреваемых, но и в группе риска. Вам решать, рассказать мне всю правду или промолчать. Выжить или погибнуть.

— Смешная вы, Стефания. Может быть, я только и мечтаю о том, чтобы умереть. Быстро и безболезненно.

— А вы уверены, что Джокер вам окажет подобную любезность? — не удержалась я от иронии. Самойлов в ответ тяжело вздохнул:

— Не уверен. У меня ощущения, что он замышляет очередную гадость.

— В первый раз слышу столь оригинальный синоним убийства.

— Перестаньте, Стефания, у меня нет ни времени, ни желания меряться с вами в остроумии. Задавайте ваши вопросы, и покончим с этим. Если существует возможность пролить свет на эту трагедию, то буду рад помочь.

Мы галантно раскланялись.

— Игорь Павлович, вы получали письмо от Джокера с предложением решить ваши частные проблемы?

Профессор помолчал, перекатывая коньяк во рту. Потом судорожно сглотнул и обреченно кивнул.

— Было такое письмо. Примерно два месяца назад. Мне предложили решить мои проблемы. Быстро. Анонимно. Конфиденциально.

— И?

— И я ответил Джокеру. До сих пор ругаю себя за это.

— Что вы написали?

— Я написал, что главная проблема моей жизни — это бывшая жена и ее любовник. И я бы хотел от них избавиться?

— С помощью убийства?

— Нет, что вы, как вы могли о таком подумать! — и столько неискренности было в его голосе, что я переспросила:

— С помощью убийства?

Произносить вслух очевидное даже не потребовалось. Пальцы, заскрипев, сжали ножку бокала.

— Я всегда думал, что я порядочный интеллигентный человек, соблюдающий все библейские заповеди. Не навреди. Не прелюбодействуй. Не убий. Первая жена уверяла, что лучшего мужчины природа еще не создавала. Глупый и сомнительный комплимент, конечно, но я верил. И вдруг все изменилось. Почти в одночасье. Однажды я проснулся, пошел в ванную комнату, начал бриться и вдруг заметил, что старею. Вчера был молод, а сегодня начал стареть. Страх перед старостью — один из самых сильных, Стефания. В двадцать думаешь, что молодость будет вечной, нужно только время от времени менять батарейки — привычки, женщин, работу и друзей.