Он нахмурился, но сакраментальное "ага" все же произнес. Нас пропустили.

— Ты всегда появляешься, как чертик из коробки? — спросила я Жданова у гардероба. Он галантно помог мне снять куртку.

— Я всегда появляюсь вовремя. И это главное.

— Ты не говорил, что сюда собираешься?

— Ты тоже. Так что мы квиты и оба здесь. В газете дали поручение снять это событие и написать в ближайший номер.

— С каких это пор газеты стали интересоваться частными вечеринками? — усомнилась в его искренности я.

— С тех пор, как богатые люди начали выписывать женихов с разных уголков страны. Хотелось бы посмотреть на невесту, ради которой это все и затеяно. Наверное, страшна, как смертный грех.

— Смотри, — спрятав улыбку, разрешила я. Жданов не понял.

— Куда смотреть?

— На меня, балда. Можешь, даже сфотографировать, разрешаю. Только ракурс нормальный выбери. В профиль я хуже получаюсь.

До него вдруг дошел весь комизм ситуации.

— Надо ж так проколоться! Знал бы, сидели бы с тобой, мартини допивали.

— Я его с собой захватила, — скромно сообщила я. — Ладно, пойдем, я тебя с организаторами познакомлю, возьмешь у них лучшее в своей жизни интервью. Эксклюзив гарантирую.

Я не учла только одного, что наше появление вызовет эффект разорвавшейся бомбы. Начать с того, что мы оба были не одеты. То есть одеты, но не по случаю. Я в своем универсальном дениме, Жданов — в черных джинсах и черно-белом пуловере с сомнительной надписью на груди. Светлые волосы контрастировали с моей темно-рыжей гривой. Его молодость подчеркивала мою зрелость. У него в руках фотокамера, у меня — початая бутылка мартини. Как сказали бы близнецы: "Полный упс"!

Гости выглядели намного скромнее — вечерние платья, смокинги, бриллианты с сапфирами, бокалы с шампанским. Запах духов и сигар столкнулся с чужим ароматом — опасности, скандала, дешевого табачного дыма и мятной жвачки, которую я жевала так, что рисковала вывихнуть себе челюсть.

Музыка смолкла. Разговоры оборвались. Женихи с любопытством уставились на вновь прибывшую Золушку. Впрочем, без меня они явно не скучали: женщин было много, и все с надеждой выйти замуж. Зная мой характер, родичи заранее подстраховались. Терпеть не могу быть в центре внимания. Я шутливо поклонилась, щедро плеснув мартини на натертый паркетный пол, и потащила Жданова к знакомой группе: представлять журналиста (брачному агентству пиар не помешает) и выслушивать законные упреки по поводу своей черной неблагодарности.

Упреки родичи оставили на потом, постеснявшись незнакомого человека. Интервью согласились дать тут же, не сходя с места. Я поймала благодарный взгляд Саши и улыбнулась, ретируясь. Теперь можно перевести дух и чего-нибудь съесть: после дневных событий на меня напал настоящий жор. Вновь заиграла музыка, гости начали общаться, а я подползла к фуршетному столу. Хорошо еще, что родня отказалась от банального банкета: столы в форме "Г" и "П" не располагают к дружескому общению, зато прибавляют пару сантиметров в талии уже на следующее утро. Положив себе в тарелку всяких деликатесов, я переместилась к окну. Там, в небольшой нише стоял удобный диванчик и маленький столик. М-м, как я люблю роллы!

— Ваше появление, Стефания, было ошеломляющим. Вы, как Золушка, появились в полночь и затмили всех своей красотой.

Без всякого любопытства, я посмотрела на незнакомца:

— Золушка появилась на балу часов в десять вечера, а в полночь уже сидела в тыкве и бухала с мышами, отправив фее-крестной жалостливую телеграмму.