— Догнали?

— Что? — Жданов так углубился в неприятные воспоминания, что не сразу услышал мой вопрос.

— Догнали?

— Ага! — на его лице мелькнула довольная мальчишеская улыбка. — Догнали и затоптали и покусали. И еще исцарапали. Много ли одиноким женщинам для счастья нужно? Вот только эти сволочи мне опять не заплатили.

— Так им же теперь на лекарства зарабатывать надо, — успокоила я его. — Шутка ли? Сорок уколов от бешенства!

— А вот Варвара в плане денег была щепетильна, — Жданов перескочил на нашу тему. — Даже, когда фотографии исчезли, словом не упрекнула, напротив, себя винила.

— Подожди, — встрепенулась я. — Тебя же на счетчик поставили!

— Кто? — удивился Сашка.

— Ее родители. Если не найдешь того урода, кто эти фотографии в Интернет скачал, то они тебя сами в асфальт закатают.

— Ну и выражения у тебя, Эфа! — поморщился фотограф. — Такие только в дешевом сериале и услышишь. Вариных родителей действительно знаю, я несколько раз по их просьбе фотосессию делал. Но вот, что касается угроз, то в первый раз о них слышу. Да и фотографии в Интернет никто не сливал. Я проверял. В прессу они тоже не просочились. И тут все чисто. А негативы украли из моей сумки за полчаса до того, как я их передал Варе. Оставил на кафедре у Миши. Вернулся — сумка расстегнута, все на месте, кроме негативов. Так что Барби пришлось довольствоваться только отпечатанными снимками. Никто мне не угрожал, никто не ставил, как ты выражаешься, на счетчик. Кто вообще рассказал подобную чушь?

— Шваба, — растерялась я.

— Очень интересно! — вид у парня был, прямо скажем, озадаченный. — Врать-то ему зачем?!

— Стоп! Я и сама запуталась! Ты же сам сказал, что он помог тебе в одной неприятной ситуации. И не стал отрицать, что история эта связана с Вариными фотографиями. Ну?

— Ну! Ты меня неправильно поняла. Помог он мне с адвокатом. Когда негативы пропали, я всерьез испугался. Барби — девочка известная, всплывут снимки в каком-нибудь из журналов, я же буду виноват. Вот и попросил Мишу посоветовать дельного адвоката — у него много знакомых из этой области. Тот свел с нужным человеком. Юрист посоветовал, как "обставиться" в такой ситуации, а заодно и Варвару проконсультировал. Она ведь тоже переживала, боялась, что родители узнают о наших художествах.

— А зачем ей были нужны эти фотографии?

— Она подарок для Епишина готовила — ню-альбом. На добрую память. Глупо, но трогательно. Коля ведь за границу собирался. Грант хороший получил. Уже чемоданы паковал.

— Слушай, а, может, Шваба и украл негативы?

— Вряд ли, — Жданов взглянул на часы. Мы остались в кафе одни, а Сухоруков все не шел. — Он со мной тогда вышел. Кофейку попить. Кафедру запер на ключ. Никуда не отлучался. Только на секунду отошел, чтобы поцеловать Марьяну. У них, знаешь ли, роман был.

Ну-ну! Передать ключи любимой — дело секунд. Чтобы вытащить негативы, времени потребуется чуть больше, и оно у Марьяны было. Замечательный план, ничего не скажешь. Одного не пойму, зачем Швабе эти пикантные фотографии?!

— Эфа, ты извини меня, но мне пора на съемку, — Жданов неловко поцеловал мне руку и почти бегом направился к выходу. Как внезапно появился, также и исчез. Мы остались с бутылкой мартини один на один. Остатки "Последнего романтика" не в счет.

У стойки буфетчица пересчитывала выручку и одновременно что-то ворковала в мобильную трубку.