Была еще одна информация, которую Дайана в самом деле сообщила ему, но в тот момент Питер не мог интерпретировать ее и даже не осознавал до конца, что ему открылось. Он мог только ждать, как кошка у мышиной норы, до тех пор, пока не появится что-нибудь, за чем он смог бы броситься в погоню. И поэтому он проводил свои ночи, скучно водя машину, и засыпая ненадолго на рассвете, прежде чем явиться на работу в «Пимс».

Уимзи был абсолютно прав по поводу того, что Дайана де Момери чувствовала по отношению к нему. Он возбуждал ее и пугал одновременно, и в целом у нее возникало чувство довольно приятно щекочущего страха, вспыхивающее сильнее при звуке его дурацкой свистульки. Но истинная причина ее страсти желания умилостивить его основывалась на совпадении того, чего он не мог знать, и чего она не говорила ему

На следующий день после их первой встречи Дайана держала пари с аутсайдером, называющим себя Акробатом, и это принесло ей выигрыш пятьдесят к одному. Через три дня после приключения в лесу женщина держала пари с другим аутсайдером, которого звали Арлекин, и получила неожиданно двойной выигрыш — сто к одному. После этого она развлекала могущественного и ниспосланного, без сомнения, ей Небом талисмана. День после встречи с ним был одним из ее самых счастливых. В эти дни она обычно преуспевала во многих делах и выигрывала деньги тем или иным способом. Лошади, после тех двух неожиданных успехов, ее быстро разочаровали, но ей, как никогда, начало везти в карты. Как много в этой удаче было только благодаря самоуверенности и воле к победе, мог сказать только психолог, она выигрывала и не задумывалась по поводу причин. Дайана не говорила своему таинственному другу, что он был ее талисманом, из суеверного чувства, боялась спугнуть удачу, но она была у гадалки, и та обнадежила, что загадочный незнакомец принесет ей большую удачу.

Майор Миллиган, развалившись на кушетке в квартире Дайаны с виски и содовой, посмотрел на хозяйку довольно желчными глазами. Это был крупный угрюмый мужчина, такой, какими должны быть люди, обогащающиеся на пороках других людей, — пустой в том, касается его нравственности, но сравнительно здравый в привычках.

— Дайана, ты встречаешь сестру Дина теперь?

— Нет, дорогой, — ответила Дайана рассеянно. Она начинала уставать от Миллигана и хотела порвать с ним, но сейчас это было невозможно.

— Жаль, что не видишь.

— Почему? Она одна из самых занудных существ в природе, дорогой.

— Я хочу знать, знает ли она что-нибудь о том месте, где Дин работал.

— Рекламной конторе? Но, Тод, это просто вызывает зевоту. Почему ты хочешь знать об этом агентстве?

— Какая тебе разница, почему. Я напал на кое-какой след, вот и все.

«О!» — задумалась Дайана. Это было интересно.

— Я позвоню ей, если ты хочешь. Но она почти такая же мокрая от слез, как утонувший угорь. Что ты хочешь узнать?

— Это мое дело.

— Тод, я давно хотела спросить тебя. Почему ты говорил, что я должна была бросить Виктора? Не то чтобы мне было до этого дело, бедняга, но мне просто интересно, особенно после того, как ты просил меня таскаться за ним повсюду.

— Потому, — ответил майор, — что этот сопляк пытался обмануть меня.

— О господи, Тод, тебе нужно посмотреть фильм, типа «Дик с лицом собаки — король подземного мира». Не говори чушь, дорогой.

— Это все очень хорошо, моя девочка, но твой маленький Виктор начинал становиться помехой.