– Тот, которого вы вытащили из воды сегодня утром.

– А, – сказал Брунетти, на сей раз с вежливым удивлением. – Неужели донесение уже пришло? Так значит, это был американец?

– Не хитрите со мной, Брунетти, – сердито сказал Патта. – Донесение еще не пришло, но у него в кармане были американские монеты, значит, он американец.

– Или нумизмат, – добродушно предположил Брунетти.

Последовало долгое молчание, сказавшее Брунетти, что вице‑квесторе не знает, что такое нумизмат.

– Говорю вам, Брунетти, не острите. Мы будем работать исходя из предположения, что это американец. Не можем же мы допустить, чтобы в нашем городе убивали американцев, при том, как сейчас обстоят дела с туризмом. Вы это понимаете?

Брунетти подавил желание спросить, допустимо ли убивать людей других национальностей – например, албанцев? – но вместо этого произнес:

– Да, синьор.

– Итак?

– Что «итак», синьор?

– Что вы уже сделали?

– Водолазы обыскивают канал, где нашли тело. Как только мы узнаем, когда он умер, мы пошлем водолазов в те места, откуда тело могло приплыть, потому что его могли убить где‑то еще. Вьянелло выясняет насчет баловства или торговли наркотиками в округе, а лаборатория работает над вещами, найденными у него в карманах.

– А монеты?

– Я не думаю, что нам нужно, чтобы лаборатория сказала, что они американские, синьор.

После долгого молчания, из которого Брунетти ясно понял, что дальше иронизировать над начальником будет неразумно, Патта спросил:

– А как насчет Риццарди?

– Он сказал, что рапорт будет готов сегодня во второй половине дня.

– Проследите, чтобы мне принесли копию, – приказал Патта.

– Да, синьор. Будут еще указания?

– Нет, это все. – Патта положил трубку, и Брунетти снова принялся читать рапорты.

Когда он покончил с ними, был второй час. Брунетти не знал, когда позвонит Риццарди, а поскольку ему хотелось получить рапорт как можно быстрее, то он решил не ходить домой завтракать и не тратить время на ресторан, хотя проголодался. Он решил спуститься в бар у моста деи Гречи и подкрепиться tramezzini.

Когда он вошел в бар, Арианна, хозяйка, приветствовала его по имени и привычно поставила перед ним на стойку стакан для вина. Орсо, старая немецкая овчарка, которая за многие годы как‑то по‑особому привязалась к Брунетти, поднялась на свои артритные лапы с обычного места рядом с охладителем для мороженого и потрусила к нему. Она довольно долго ждала, чтобы Брунетти погладил ее по голове и ласково потянул за уши, после чего улеглась у его ног. Многочисленные постоянные посетители бара привыкли перешагивать через Орсо и бросать ему куски сэндвичей. Особенно Орсо любил спаржу.

– С чем бы вы хотели, Гвидо? – спросила Арианна, имея в виду tramezzini, как обычно наливая ему в стакан красного вина.

– Дайте мне с ветчиной и артишоками и один с креветками. – Орсо начал тихонько постукивать его по лодыжке своим хвостом, похожим на веер. – И один со спаржей. – Когда появились сэндвичи, он спросил второй стакан вина и неторопливо выпил его, думая о том, как усложнится дело, если окажется, что покойник – действительно американец. Он не знал, будут ли проблемы с тем, в чьей юрисдикции это дело, и решил не думать обо всем этом.

Арианна сказала, как бы опережая его:

– Очень плохо с этим американцем.

– Мы пока что не уверены, что он американец.

– А если все‑таки американец, то кое‑кто начнет кричать, что это «терроризм», и всем будет только хуже.