— Да, конечно, — Фрэнсис подставила пожилой женщине стул. Доротея была совсем без сил, но многолетняя выучка, казалось, запрещала ей занять больше двух дюймов предложенного стула, если ее пригласили «в общество».

— Мне не следовало спускаться, — пробормотала она, с благодарной улыбкой взяв чашку. — Но она сейчас немного успокоилась, и миссис Сандерсон пообещала побыть с ней. Что это была за ночь! Она не сомкнула глаз ни на минуту, и я еле смогла удержать ее в комнате. В конце концов, это все ее убьет, непременно убьет. И это вполне объяснимо. Она ведет себя как избалованный ребенок, а не как почтенная старая леди. Я ей так и сказала. Вы знаете, у нее что-то на уме. Она слишком возбуждена. Я думала, она слетит с кровати, когда полицейские спросили, не могла бы мисс Дорсет пройти через дверь в шкафу.

Услышав это, Фрэнсис и Годолфин, не сговариваясь, быстро посмотрели на Доротею, а мисс Дорсет покраснела.

— Инспектор подумал, что мне лучше не выходить на улицу, — пробормотала она. — Там стоит толпа и жаждет увидеть какую-то женщину.

Фрэнсис выпрямилась.

— Меня? — резко спросила она.

Мисс Дорсет наклонилась к ней и положила ладонь на ее руку.

— Это потому что мистер Филд сбежал, — мягко сказала она. — Они не думают, что вы об этом знали. Для них это все похоже на спектакль. Не волнуйтесь. Все кончится благополучно. Все будет хорошо. Я только что узнала и сразу пришла вам сообщить. Мистер Мэйрик свободен и уже возвращается. Он выехал сегодня утром и будет здесь после четырех. Я чуть в обморок не упала и едва не расплакалась, когда прочитала телеграмму. Ведь ты все время об этом молилась.

Она выглядела абсолютно счастливой, и все переглянулись. Доротея облекла общую мысль слова:

— Когда мы его здесь увидим, всем станет гораздо легче. Но что он, бедняга, сможет сделать? — сказала она, отхлебывая кофе. — Если вы меня спросите об этом, я скажу, что сейчас уже никто ничего не сможет сделать.

— Но будет кто-то, кто будет нами руководить, — безапелляционно заявила мисс Дорсет. Ее глаза излучали такую веру, что помимо своей воли все они немного воодушевились, и атмосфера в комнате немного разрядилась. Тем не менее, сердце у всех екнуло, когда в дверь постучали.

Это был сам Бриди. Он тоже провел всю ночь на ногах и не успел побриться. Однако, не считая легкой синевы щек, он выглядел подтянутым и аккуратным, как обычно. Сквозь вежливую улыбку, как всегда, сквозила легкая подозрительность. Он молчал, что привело всех в замешательство, однако принял предложенную Фрэнсис чашку кофе, причем так горячо поблагодарил ее, что она начала подозревать, что его самым сокровенным желанием было втереться к ним в доверие. Присутствие полицейского инспектора наложило печать молчания на уста всех трех женщин, но Годолфин уцепился за возможность порасспрашивать.

— О Филде пока ничего не известно? — спросил он, впившись в инспектора инквизиторским взглядом.

— Ни слова. Глупый, бестолковый юноша. — Инспектор был в пугающе добром расположении духа, а дружелюбие его голоса казалось зловещим.

— Думаете, сможете его схватить?

— О, конечно, в этом нет никаких сомнений. Это просто вопрос времени. От нас не скроешься, напра-асный труд, — усмехнулся Бриди, будто услышал совершенно глупый волос. — Эти бессовестные журналисты, надоели хуже горькой редьки. — Он обвел всех веселым взглядом прищуренных глаз. — На-астойчивые ребята. Сейчас один из них на крыше, а рядом нет ни одной молодой девушки, готовой ему помочь.

Он улыбнулся Фрэнсис, и сделал вид, что не заметил, как она покраснела.