— Очень хорошо, — еле слышно сказала она и медленно повернулась к выходу, сломленная и покорная.

18

Они строем прошествовали в гостиную, как в старые добрые времена семья и челядь шли на домашнюю молитву. Так же тихо и чинно, и с таким же тайным нежеланием.

Норрис включил свет, потому что зимние дни становились все короче и темнее. Шум, с которым миссис Сандерсон и Молли задернули тяжелые шторы, живо напомнил всем о терпеливо ждущих толпах снаружи. Фрэнсис начинало слегка поташнивать, когда она вспоминала о них. Больше всего ее в этих людях поражало их болезненное терпение. Они казались ей представителями нации, терпеливо ждущими приведения в исполнение приговора суда. Два человека были убиты, и все имели полное право увидеть, как убийца будет изобличен, осужден и, в конце концов, повешен. Они не принимали участия в освященном временем ритуале, но стояли поодаль, как зрители на представлении. В некотором смысле их присутствие даже приносило облегчение, потому что она могла смотреть на все происходящее со стороны, как на пьесу на ярко освещенной сцене.

Габриель заняла самое большое кресло у камина, и Доротея встала рядом с ней. Никакая сила не могла заставить ее сесть, и она стояла мошной и непреодолимой преградой между хозяйкой и всем остальным миром. Фрэнсис пристроилась в уголке большого мягкого дивана, а Годолфин застыл на его ручке рядом с ней. Мисс Дорсет расположилась рядом со столом, на котором стоял телефон. Трое слуг уселись рядышком у двери. Они рассаживались по старшинству и были похожи на жюри присяжных заседателей, старающихся сохранить умное выражение лица, абсолютно ничего не понимая в деле.

Бриди занял позицию около столика времен Людовика XIV, а Витерс сел рядом с ним. Фрэнсис начала нервно посматривать на часы. Позолоченный резной циферблат, да и вся эта комната, были знакомы ей с детства, но сегодня все выглядело совершенно новым, непривычным и угрожающим.

Она в очередной раз посмотрела на часы и с удивлением обнаружила, что уже половина третьего. Она беспокойно пошевелилась в своем мягком уголке. Атмосфера в комнате была угнетающая. Никто не мог свободно дышать, и всех присутствующих объединяло сжимающее чувство в груди, которое всегда появляется перед тем, как тебе сообщают самые плохие известия.

Фрэнсис, не отрываясь, смотрела на огонь в камине. Она чувствовала себя летящей на самолете без шасси. Достаточно топлива на полтора часа полета, а потом — катастрофа. И сейчас ничего, кроме ожидания, не остается.

В ее мысли ворвался мягкий голос Бриди:

— Допрос свидетелей в присутствии друг друга противоречит всем полицейским пра-авилам, — приятным голосом сообщил он. — В этом не может быть никаких сомнений. Однако мне не хотелось бы, чтобы мы здесь сидели и молчали до четырех часов, поэтому я собираюсь прочитать вам небольшую ле-екцию о двух преступлениях и, если мне что-то будет непонятно, было бы очень любезно с вашей стороны мне это разъяснить.

Его ласковые слова и доверительная улыбка были такими бесхитростными, что обманули всех. Всех, кроме Фрэнсис, которая однажды уже видела старого шотландца в этом чрезвычайно опасном расположении духа.

— Отлично, — сказала Габриель достаточно покровительственным тоном, чтобы живо напомнить инспектору о сиятельных дамах Северной Англии, где он провел свое детство. Он бросил резкий взгляд в ее сторону, но сразу же успокоился, вспомнив о своем безусловном интеллектуальном превосходстве.

— Итак, — сказал он, оглядываясь вокруг с вкрадчивой любезностью. — Так как никто из вас не является профессионалом в искусстве расследования преступлений, я начну свой обзор с некоторых о-обших положений. Это конкретное дело тем более всех вас потрясло, потому что случилось рядом с вами. Представьте большую квадратную доску, на которой — полузаконченная игра-мозайка.