При любой возможности они выбирались из дома и преодолевали очередной участок тропы. Девушки для себя решили, что так воздают дань памяти Джони.

Когда стало известно о гибели Джони, СМИ просто взорвались. Ее фанаты по всему миру погрузились в траур. В ее любимом концертном зале в Лондоне возник стихийный мемориал. Социальные сети наводнили посты с соболезнованиями. Лицо Джони еще долго украшало обложки самых влиятельных изданий. Последний альбом Джони продержался на верхней строчке чартов целых семь недель. Кай, ее агент, быстро забыл об их последних разногласиях и начал направо и налево раздавать интервью, рассказывая, что Джони была главной любовью его жизни. Так получилось, что записанное Хеленой в приюте видео стало последним в жизни Джони. За несколько недель оно набрало свыше двадцати миллионов просмотров.

Хелена старалась не включать радио или телевизор, не покупала журналы. Ее раны были слишком свежи. Она заперлась дома и не ходила на работу. Хелена словно получила двойной удар под дых – еще не отболела горечь от потери мамы, а тут новое потрясение – смерть Джони.

С тяжелым сердцем спускались они тогда с вершины Блафьеля. Поддерживая с двух сторон Мэгги, шаг за шагом шли вниз. Руна показывала им путь. Подруги почти всю дорогу молчали – ужас от пережитого не отступал, и в вихре роящихся в голове мыслей было трудно подобрать правильные слова. Хелена до сих пор помнила чувство облегчения, которое испытала при виде сначала леса, а потом озера, такого широкого и спокойного, которое проглядывало сквозь деревья синим корундом. Они знали, что где-то там стоит приют.

Наконец подошли Лиз и Мэгги. В эти выходные лицо Лиз выглядело свежее и даже несколько округлилось. Смерть Джони она перенесла тяжелее всех. Предательство подруги и мужа наложилось на трагедию, и она долго пребывала в полном смятении.

– Чем занимается Патрик в эти выходные? – спросила Хелена.

– Сажает с близнецами фруктовые деревья.

– Понятно. Все еще гуляете вечерами?

Лиз кивнула.

– Вне стен дома почему-то легче обсуждать накопившиеся в наших отношениях проблемы. – Лиз как-то поделилась, что их прогулки стали своеобразными вечерними свиданиями. Просто они не сидели, а шли пешком. Прогуливались вдоль Стаура с бутылкой вина в руках или бродили под луной по окружающим их поселок холмам.

– Все наладилось?

Лиз пожала плечами.

– Трудно сказать. Бывают дни, когда мне хочется его убить. Хотя выпадают и хорошие дни, когда мы чувствуем себя по-настоящему счастливыми. Знаешь, понимание, что мы чуть не лишились всего, в конечном счете сыграло нам на руку… Ладно, что мы все обо мне да обо мне. Расскажи-ка лучше, как тебе твой новый рюкзак.

– Лучше не придумать, – усмехнулась Хелена и, протянув назад руку, дотронулась до маленькой теплой ножки. – Эй, сладкий, все еще спишь?

Мэгги, одетая в красные лосины и ярко-желтые носки, потянулась на цыпочках, заглянула в рюкзак-кенгуру и сказала:

– Дремлет.

Фредди исполнилось семь месяцев. Малыш родился спокойным, с ярко-зелеными глазами, доставшимися ему от бабушки, и копной темных волос. В чертах его лица читалось такое умиротворение, что Хелена могла часами лежать рядом, вглядываясь в сияющие глазки, в которых, казалось, нашла ответы на все тревожащие ее вопросы.

Случались и дни, когда не только прилечь, но и присесть не удавалось. Приходилось без остановки стерилизовать бутылочки, таскать автокресла, готовить пюре и пытаться не забыть съесть что-нибудь самой, совмещая все это с работой.