Дверь поддалась сразу. Джони осторожно шагнула внутрь и ощутила запах сырого дерева. Хижина встретила холодом.

– Есть кто живой?

Свет фонарика поочередно осветил четыре кровати, маленький стол, стулья и печку. К основному помещению примыкала ниша, в которой Джони заметила посудный шкаф с плиткой, металлическую раковину и буфет.

– Открыто! Все сюда! – позвала она подруг и придержала дверь, чтобы пропустить Лиз с хромающей Мэгги.

Дверь захлопнулась, и установилась мертвая тишина, если не считать поскрипывания под ногами половиц и шелеста курток. Воздух внутри был ледяной, но по крайней мере они укрылись от ветра.

– Получилось! – все еще не веря своему счастью, произнесла Хелена.

За три дня она настолько отвыкла от цивилизации, что, оказавшись внутри жилища, испытала странное чувство. В приступе благодарности она прижала свои грязные ладони к деревянной стене, впервые в жизни оценив ценность крыши над головой и пола под ногами.

Лиз выдвинула стул и помогла Мэгги присесть. Придвинув второй стул, она заставила Мэгги положить на него травмированную ногу. Пока Лиз ощупывала ее щиколотку, Джони проверила содержимое буфета.

– Свечи! – обрадовалась она, обнаружив полдюжины свечей в подсвечниках и коробку спичек. Онемевшими пальцами она быстро поднесла зажженную спичку к каждому черному фитильку и чуть не обожгла пальцы, зажигая последний.

Две свечи она поставила на стол рядом с Мэгги, еще одну – на подоконник, остальные – рядом с горелкой и печкой. Мягкий свет создал в комнате атмосферу уюта и покоя.

– Тут есть еда и вода! – Хелена успела заглянуть в один из шкафчиков. Она вытащила бутылки с водой, пачки сухой лапши, банки с фасолью и тушенку.

– Смотрите, что нашла! – В буфете Джони обнаружила порционные пакетики кофе, какао и сухих сливок. Рядом лежала записка, в которой автор просил оставлять деньги в специальном контейнере.

– Принеси, пожалуйста, воды для Мэгги, – попросила Лиз. Она уже нашла аптечку и обрабатывала рану на колене подруги.

Протягивая бутылку, Джони спросила:

– Как лодыжка?

– Вроде получше. Главное, что добрались до хижины. – Мэгги старалась не падать духом.

– Я восхищаюсь твоим мужеством, – сказала Лиз. – Если бы не ты, я бы ни за что на свете не преодолела этот гребень.

– Надо разжечь огонь. – Джони слегка сжала ладонь Мэгги в своей руке.

Рядом с большой корзиной с дровами и щепками стояла коробка со старыми норвежскими газетами. Джони со знанием дела опустилась коленями на ледяной пол, замерзшими пальцами скатала из бумаги несколько шариков, сверху накидала щепок. В детстве по утрам, перед тем как уйти в школу, она растапливала камин в доме бабушки.

Вскоре языки пламени охватили сухие дрова.

Хелена нашла в одном из шкафов походную горелку и поставила на огонь кастрюльку с водой.

Воздух начал прогреваться. Глядя на слегка подрагивающие огоньки свеч, Джони почувствовала, как уходит напряжение в плечах. Наконец-то они в безопасности.

Аромат горячей лапши наполнил хижину. Пододвинув стулья поближе к печке, подруги, не теряя ни секунды, застучали вилками по эмалированным мискам, из которых струйками поднимался горячий пар.

Джони была слишком голодна, чтобы ждать, когда остынет лапша, поэтому обожгла язык.

– В жизни ничего вкуснее не ела! – восхитилась Мэгги, держа миску у самого рта.

– Согрелась хоть немного? – спросила Хелена у Джони.

Та кивнула.

– Какое счастье, что мы нашли хижину. Оставаться под открытым небом ночью – смерти подобно.