– А я читал, сэр, что это была не дама, а парень.

Колридж ничего не ответил, и Хупер понял, что ему удалось уесть старика.

А у инспектора возник новый повод для раздражения. Как только они вошли в дом, он сразу понял, что дело не такое простое, как показалось с первого взгляда.

Патологоанатом ничего нового не добавила.

– Все именно так, как вы предполагаете, старший инспектор, – объявила она. – Вчера в одиннадцать сорок четыре вечера кто-то полоснул ее по шее ножом, а потом воткнул нож в череп, где он и остался. Точное время нападения зафиксировано видеокамерами, поэтому почти вся моя работа – для проформы.

– Но вы соглашаетесь с данными видеозаписи?

– Естественно. Я бы предположила, что смерть наступила между одиннадцатью тридцатью и одиннадцатью сорока. Но на большую точность никогда бы не рискнула. Так что вам повезло.

– Смерть наступила мгновенно?

– После второго удара. Первый, если бы ей своевременно оказали помощь, не был бы смертельным.

– Вы видели видеозапись?

– Видела.

– Заметили что-нибудь особенное?

– Боюсь, немного. Меня удивило, как быстро растекалась по полу кровь. Видите ли, кровь никогда не бьет из трупа ключом, поскольку сердце остановилось и больше не качает. Потихоньку сочится из раны. А тут за две минуты натекла целая лужа.

– Это имеет значение?

– Вряд ли, – ответила патологоанатом. – Чисто профессиональный интерес, вот и все. Физиология у всех разная. Девушка свесилась вперед, что и усилило интенсивность истечения крови. Полагаю, причина в этом.

Колридж взглянул на упавшую на колени Келли. Странная поза для ухода из мира: словно мусульманин на молитве, если отвлечься от того, что на ней ничего нет и из головы торчит рукоятка ножа.

– «Но кто бы мог подумать, что в старике так много крови?» – пробормотал про себя инспектор.

– Что вы сказали?

– «Макбет». Убийство Дункана. В тот раз тоже было много крови.

Накануне вечером Колридж лег в постель с томом Шекспира, готовясь к прослушиванию в драматическом обществе, хотя знал наверняка, что провалится.

– При ножевых ранениях всегда много крови, – подтвердила патологоанатом, как само собой разумеющееся. И после короткой паузы продолжала: – Нож дает вам некоторый шанс. Преступник обернул рукоять простыней – чтобы крепче держать и, видимо, чтобы не оставить отпечатков пальцев. Но до убийства ребята интенсивно потели в парилке, и некоторая толика секреций, возможно, просочилась через ткань. Клеточный материал может оказаться полезным для установления личности.

– А ножа никто не касался? – спохватился инспектор. После инцидента с мытьем он был готов к любому повороту событий.

– Никто. Но сейчас придется коснуться, чтобы извлечь из головы. И еще – почти наверняка распилить череп. Неприятное занятие.

– Да уж – Колридж перегнулся через тело, стараясь как можно дальше заглянуть в туалет и при этом не наступить в лужу свернувшейся крови. Для равновесия он уперся ладонями в стены и повернулся к Хуперу. – Подержите меня за пояс, сержант. Не хотелось бы рухнуть на бедную девочку.

Так, в полуподвешенном состоянии, старший инспектор и осматривал место преступления. На него выпятился голый зад погибшей, за которым белела чаша унитаза.

– Все чисто, – заметил он.

– Что именно, сэр? – удивился Хупер.

– Унитаз.

– Ах, вот как… а я было подумал…

– Помолчите, сержант.