— Не сходи с ума, мама. Мы подключили полицию. Возможно, они уже проинформировали своих коллег в Риме, а те найдут средства отыскать его. Но пока мы ничего о нем не знаем, хотя Магда каждый день звонит карабинерам.

Хильдегард Тилльманн молчала. Тишина в телефонной трубке говорила о том, настолько велико ее отчаяние. Потом она тихонько заплакала.

— Мама, прошу тебя… — Каждый раз, когда мать плакала, а на его памяти такое бывало нечасто, Лукас чувствовал себя совершенно беспомощным. — Ситуация странная, это правда, но еще ничего не потеряно. Отсутствие новостей — это уже хорошая новость. Ты сама всегда так говоришь.

— Я рада, что ты там, — прошептала Хильдегард. — Пожалуйста, разыщи его, мальчик мой! Сделай все, что в твоих силах. Не полагайся на полицию, хорошо?

— Конечно. Как ты думаешь, чем мы здесь занимаемся? Все наши мысли крутятся вокруг Йоганнеса, а Магда вообще не способна вести нормальную жизнь!

— Могу себе представить… Пожалуйста, позвони мне, если что-нибудь о нем услышишь. Прошу тебя, Лукас.

— Конечно, я так и сделаю. Не сомневайся.

Хильдегард отключилась, и Лукас вернулся за стол.

— Мать ужасно беспокоится.

Магда кивнула.

Лукас замолчал. Ему начинало действовать на нервы то, что вопрос, где находится Йоганнес, буквально висит в воздухе. Иногда у него возникало ощущение, что брат присутствует здесь больше, чем если бы вечерами сидел с ними за столом и рассуждал о том, что не лучше ли окружить усадьбу забором. Хотя бы для того, чтобы по утрам осенними и зимними месяцами можно было выйти из дома, не опасаясь наткнуться на охотника, который как раз прицелился в птичку на крыше.

Но Йоганнеса здесь не было, и то, что он, тем не менее, уже несколько дней владел их мыслями, выводило Лукаса из себя.

Магда встала, сделала пару шагов и вышла из света лампы. Она стояла неподвижно, уставившись в ночь, на темный лес, словно ожидая, что в любой момент там кто-то появится.

Лукас не говорил ни слова. Он ждал. Целую вечность. Во всяком случае, так ему показалось. А потом не выдержал, подошел к Магде и обнял ее. Она не пошевелилась и не уклонилась от его объятий. Он обнимал ее крепко, чтобы дать понять: я здесь, рядом с тобой, что бы ни случилось.

Тогда Лукас решился и нежно притянул ее к себе, чтобы поцеловать. Но она отвернулась.

— Нет, — сказала она, — пожалуйста, не надо. Я не буду обманывать его, Лукас. Никогда.

И она ушла в дом.

Лукасу было стыдно признаться себе в этом, но в данный момент он ничего не хотел сильнее, чем чтобы его брат никогда не вернулся.

28

Магда проснулась в десять минут восьмого с сильной головной болью. Она попыталась перевернуться на спину и почувствовала, что шея и плечи словно защемлены. Возможно, это и стало причиной мигрени. Она встала, пошла в душ, но легче ей не стало. Она с трудом вытерлась полотенцем и едва смогла поднять руки, чтобы надеть футболку.

Она выпила кофе, и в голове стало чуть яснее, но каждое движение вызывало боль.

— Я поеду в Раполано, в Термы, — сказала она Лукасу. — Поплаваю в теплой воде, сделаю массаж. Как ты? Хочешь со мной?

Лукас отрицательно замахал руками.

— Нет, пожалуйста, не надо! Ванны, сауна — это не для меня.

— А массаж?

— Тоже нет. Все эти велнесы, фитнесы и прочая ерунда… Лучше я использую это время с пользой и подстригу лужайку.

— Подстриги, — согласилась Магда. — Но знаешь, что меня сейчас больше беспокоит? Пожалуйста, не обижайся, но мне действует на нервы кладовка.