— Говорят же тебе — не работает. Выперли его.

— Ну да, выперли, — я недоверчиво посмотрел на парня, — он же классный водитель, такими не бросаются.

— Классный водитель… — парень презрительно сплюнул под ноги, — дерьмо он, а не классный водитель, права по блату получил. Только выперли его не за это, а из-за девки.

— Ну да? Какой девки?

— Не было никакой девки, — пожилой выразительно посмотрел в мою сторону. — Чего языком трепать. Балаболка.

— Сам ты балаболка, — голубоглазый обиделся. — Я ее лично знаю, медсестрой работает, рыжая такая стерва, Юлькой зовут.

Пожилой насупился и злобно посмотрел на меня. Нет, он ничего не имел против, только чувствовалось, ему не нравится, когда при посторонних распускают язык. Пожилой был «персональным» шофером старой закалки.

— А что с девушкой? — спросил я. — Сбил он ее, что ли?

— Понимаешь, из Москвы один мужик приехал, из высоких, — голубоглазого распирало от желания потрепаться, — ну, естественно, ему между делом культурную программу организовали. А приятель твой прикреплен был возить. А когда они утром из охотничьего домика возвращались, мужик возьми да и отдай концы прямо в машине. Когда разборы пошли, выяснилось, что в машине, кроме водилы и мужика, еще девка была. Мужик-то чисто помер — мотор не выдержал, хоть в мавзолей клади. А девка все портила — какой тут к черту моральный облик, с какой стати она вместе с ними в машине оказалась? А тут еще перевыборы главы администрации на носу… Вот на твоего дружка все и свалили — мол, на служебной машине постороннюю гражданку вез. А какая она посторонняя, если с ними всю ночь была?

— Да-а, информированный ты человек, — хмыкнул пожилой и пошел к своей машине.

Другие стали расходиться, отводя глаза и улыбаясь, наконец сам парень захлопал ресницами и повернулся ко мне спиной. Все вели себя так, словно он сделал что-то неприличное и запретное, короче, свалял дурака.

Я вернулся в гостиницу и приспособил цепочку на место.

Даже предварительно помыл ее под краном. Чтобы никаких следов.

Потом достал из сумки бутылку коньяка, налил стакан. Но пить не стал, только открыл окно и закурил. Я хотел сначала выкурить сигарету и все обдумать, а после уже выпить и лечь спать, чтобы не ворочаться с боку на бок.

В дверь постучали. Чтобы не расплескать, осторожно поставил стакан на подоконник. Открыл дверь. Пришла дежурная, позвала меня к телефону. В холле никого не было, дежурная осталась наверху, она подметала ковровую дорожку в коридоре. Я взял со столика трубку и прижал к уху:

— Алло…

В трубке — тишина. Что ж, я тоже буду молчать. Кто кого перемолчит — похоже на детскую игру.

— Уезжай, — вдруг сказал мужской голос. — Уезжай, пока не поздно…

На меня, словно могильным холодом повеяло. Я не испугался слов. Я испугался… голоса. Тут не ошибиться — он принадлежал директору комбината… Три дня назад, как принадлежал.

Трубку уже повесили. Мне еще никогда не звонили с того света.

Телефон тут же зазвонил снова. Я поднял трубку и почувствовал, что ладонь стала влажной.

— Эй, узнал? — услышал я голос рыжей девицы, которую звали Юля. — Не заскучал?

— Считай, что заскучал.

— Ну вот, а я думала, моя подружка тебе спать не дает. У нее такие красивые зеленые глаза и черные волосы, — на другом конце провода засмеялись.

— По ночам я встречаюсь пока только с рыжими.

— 0, значит, ты не совсем пропащий.