Я стою, держась рукой за открытую дверцу, и наблюдаю за ним. Кажется, там и вправду за стеклом мелькает красный уголек. Он стучит снова.

— Т-тебе чего? — дверь кабины открывается, и высовывается парень. — Ох-хренел?

— Подцепи до гаража, — Алик оборачивается и показывает пальцем на нашу «Волгу». — Аккумуляторы сели.

— П-пошел ты, — заикаясь, предлагает парень, — вместе с-со своими ак-кумуляторами.

Захлопывает дверцу, заводит мотор и трогается с места. Алик еле успел отскочить, а то бы он проехал по нему, как по бездомной кошке.

— Вот сволочь, — констатирует Алик, — я бы ему заплатил.

Чтобы он не увидел, как я улыбаюсь, наклоняю голову, а потом через открытую переднюю дверцу лезу в салон, где на заднем сиденье лежат мои сигареты. В это время под коленкой чувствую что-то твердое. Оказывается, зажигалка — массивная и самодельная. Но сделана классно, приятно в руках держать.

Кажется, директор прикуривал от этой зажигалки.

— Что это у тебя? — спрашивает Алик, пока я в темноте разглядываю находку.

— Вот, — показываю я, — надо будет отдать в милицию, вроде, она золотая.

— Давай сюда, — Алик протягивает руку, — я сам отдам.

Но по глазам вижу — врет. Тем более если она золотая.

— Вот уж нет, — говорю я, — ты пьяный, потеряешь еще.

По-моему, он обиделся.

…Вид на комбинатовскую гостиницу открылся мне сквозь густую зелень лип. Двухэтажное здание, вроде бывший барский дом. Колонны у входа, полукруглые балконы, эркеры на втором этаже, сводчатые окна…

— Мы здесь только серьезных людей принимаем, — сообщил Копылов по дороге. — Есть, правда, еще так называемый охотничий домик, но он сейчас на ремонте. Да и далеко от города. Так что повезло вам. Все удобства, а машина в два счета отвезет на комбинат. Тут сейчас кроме вас западногерманский немец с переводчиком живут, вместе с ними утром до комбината доберетесь.

Насчет везения я начал сомневаться, пока мы ждали у дверей минут десять, прежде чем их открыли. Наверное, здешняя дежурная поспать была не дурочка.

Внутри оказалось неплохо. Мебель мягкая и пушистая, по ней так и хочется провести ладонью.

— Вот мой телефон., - сказал Копылов на прощанье. — Звоните, если что. Я — сотрудник аппарата городской администрации.

Я взял листок и сунул в карман. Всю жизнь мечтал познакомиться с «сотрудником аппарата.

Комнату мне отвели на первом этаже, в конце коридора. дежурная администраторша, которая дала мне ключи, почему-то выглядела взволнованной. Это не могло скрыть выражение усталости на ее лице.

Ничего так не удручает, как усталая женщина. Это противоестественно.

Свет скоро всюду погасили, и дом затих. Наверное, только мое окно светилось в ночи. Я еще немного почитал перед сном. Я люблю почитать перед сном.

За окном шелестела листва, ветер волнами пробегал по листьям, вкрадчивый, словно шепот…

Был третий час ночи. В парке закричала ночная птица. Пронзительно и безумно. Я погасил свет и некоторое время лежал в темноте с открытыми глазами. Парк продолжал перешептываться — это деревья качали ветками.

И шуршала трава, словно кто-то подкрадывался к дому.

Стало не по себе, я поднялся, прикрыл окно и задернул штору. Птица закричала снова где-то совсем рядом. Она кричала почти человеческим голосом.

Я невольно вглядывался в темноту, и вот уже, кажется, зашевелилась одежда на стуле, скрипнула половица в углу, дрогнула штора…

За окном было светлее, чем в комнате, и полоска между шторами становилась то уже, то шире — сквозняк играл занавесками через неплотно прикрытое окно.