Разумеется, кто-то должен был его допросить: я это прекрасно понимаю, я же не дурочка. У меня за плечами немало расследований, и я могу догадаться, кто подозреваемый, а кто нет. Но если Пол как-то в этом замешан, почему ему приходили сообщения от лже-Ника? И зачем он нам их показал? Кроме того, я верю, что Джоанна разбирается в людях. Мне может не нравиться цвет стен у нее в коридоре (слишком темные, а коридор должен выглядеть приветливо), и она заблуждается насчет суши, но голова у нее на плечах есть, как и у ее отца, и если она не подозревает Пола, то и я не стану.

Я также обратила внимание, что Донна не расследует это дело официально — а значит, кто-то попросил ее поговорить с Полом, и, полагаю, этот «кто-то» — Элизабет. Даже не полагаю, а знаю.

У меня уже голова кругом от этого дела и от многих других вещей. Я чувствую себя немного бесполезной. Может, послесвадебный адреналин наконец выветрился?

Алан машет хвостиком, но почему — не знаю. Я совсем не участвовала в расследовании. У Ибрагима полон дом гостей, и никто мне ничего не объясняет. Лучшая подруга мне не доверяет и тайком от меня отправляет Донну допрашивать моего зятя. Брауни в последний раз получились твердокаменные. И я забыла сказать Джоанне, что люблю ее.

Какой во мне прок? Я никогда не разгадаю код Ника Сильвера. Некоторые женщины входят в историю — другие просто заваривают чай. Мне никогда не стать такой, как Элизабет.

Пойду-ка я в интернет и закажу Джасперу хорошего чая. Хоть какая-то от меня будет польза.

В жизни есть кое-что еще, кроме расследований убийств, хотя расследовать убийства, конечно, очень весело. Но иногда, знаете ли, надо помогать людям, пока те еще живы.

Мне никогда не стать такой, как Элизабет, но и ей никогда не стать такой, как я. Возможно, у каждой из нас свое предназначение.

Пусть Алан машет хвостиком, а Ибрагим разгадывает шифры.

57

Ибрагим вносит поднос с тремя чашками. Кендрик и Тия лежат на полу и раскрашивают планеты в раскраске Кендрика.

— Я сказал, что это детский сад, — говорит Кендрик и смотрит на Ибрагима снизу вверх. — Но Тия ответила, что любит раскрашивать.

— Нам давали раскраски в тюрьме, — поясняет Тия. — Все их очень любили.

— Я сварил себе три горячих шоколада, — говорит Ибрагим, — но мне кажется, три слишком много для одного. Могу поделиться, если кто-то хочет пить.

Кендрик и Тия вскакивают. Тия выглядит намного моложе, чем в день своего приезда. Глядя на них с Кендриком, Ибрагим понимает, что Тия еще ребенок. Он не знает, какие у Конни планы на эту девушку, но он не допустит, чтобы она плохо на нее повлияла. У Тии может быть совсем другая жизнь.

Ибрагим садится на диван. Кендрик присаживается рядом. Тия устраивается в кресле, подбирает ноги и тянется за чашкой.

— Надо же, как ловко Элизабет разгадала шифр Холли, — говорит Кендрик.

— Мне нравится думать, что я тоже приложил к этому руку, — замечает Ибрагим.

— И дедушка, — кивает Кендрик. — Вы все помогали. Весь Клуб убийств по четвергам.

— В тюрьме тоже был Клуб убийств, — вспоминает Тия. — Только они убивали людей. А ваш клуб чем занимается?

— Мы расследуем убийства, — говорит Ибрагим. — И у нас даже неплохо получается.

— Например, убийство Холли? — спрашивает Тия.

— Угу, — бормочет Ибрагим.

Вообще-то, он не хочет разговаривать с Тией об убийствах: это противоречит его плану увести ее с преступной дорожки.