— Угу, — бормочет Ибрагим.

Вообще-то, он не хочет разговаривать с Тией об убийствах: это противоречит его плану увести ее с преступной дорожки. Но в то же время ему нравится говорить об убийствах, и он уже проболтался, так что поздно что-то менять. Ей уже известно о взрывчатке, деньгах и кодах.

— Значит, у Холли половина кода, а у этого Ника Сильвера — вторая половина, шесть цифр? — спрашивает Тия.

— Именно, — кивает Ибрагим.

— Выходит, Ник Сильвер ее и прикончил, — говорит Тия. — Дело закрыто. Ваш горячий шоколад просто пушка.

— Или так, или кто-то убил их обоих, — рассуждает Ибрагим. — О Нике Сильвере со свадьбы никто не слышал. Не считая тех сообщений, а они явно не от него.

— Холли умирает; Ник исчезает. Готова поспорить, что ее убил он, — говорит Тия.

— Я тоже готов поспорить, — кивает Кендрик.

— Ты теперь соглашаешься со всем, что говорит Тия, Кендрик? — дразнит его Ибрагим.

— Да, — отвечает Кендрик; его невозможно задеть.

Ибрагима клонит в сон. Он чувствует себя счастливым. Должно быть, так ощущают себя семейные люди.

— Откуда вы знаете, что сообщения не от Ника? — спрашивает Тия.

— Я тебе их покажу, — говорит Ибрагим, — и ты поймешь.

Он достает распечатку переписки и протягивает Тии. Та читает.

— Ник говорит иначе, — замечает Ибрагим, — и не знает самых простых вещей о своем лучшем друге.

Тия читает, а Кендрик встает с дивана и садится рядом с ней в кресло. Они умещаются в кресле вдвоем. Двое детей. Одна убегает от чего-то — от чего, Ибрагим пока не знает, — другого нужно защищать от проблемы, которая Ибрагиму очень хорошо знакома. Они читают сообщения; Кендрик кладет голову Тие на плечо. Долго ли он еще пробудет ребенком? Скоро ли этот умный мальчик станет взрослым? Сколько еще времени пройдет, прежде чем он научится завязывать шнурки, а его сердце покроется шрамами? Прежде чем его голос изменится, он начнет стесняться девчонок и уже не захочет лежать на полу и раскрашивать картинки?

— Так никто не разговаривает, — отвечает Тия, перечитав сообщения. Кендрик кивает.

— Я же говорил, — произносит Ибрагим. — Мы с Элизабет сто раз это перечитали. Непонятно, кто отправил эти сообщения, но одно ясно: это не Ник Сильвер.

Тия кивает и снова принимается читать. Ибрагиму хочется укрыть этих детей от всего мира. Спасти Кендрика от отца, а Тию — от ее неприятностей. Тия что-то показывает Кендрику. Они могли бы быть братом и сестрой. Ибрагим, кажется, засыпает. Ибрагим, Кендрик и Тия — трое потерянных детей. Разумеется, нельзя спасти никого от мира, можно лишь…

— Но вы же это видели? — говорит Кендрик, и Ибрагим, вздрогнув, просыпается.

— Что?

— Вы это видели? — повторяет Кендрик. — Вы с Элизабет? Вы же это видели?

— Что мы должны были увидеть? — спрашивает Ибрагим.

Тия протягивает ему распечатку:

— Сколько раз вы перечитывали эти сообщения?

— Пару раз, — отвечает Ибрагим. О чем это она? — Ну, может, раз пять. Не больше. Или двенадцать.

Тия склоняет голову и смотрит на него.

— И вы ничего не заметили?

Ибрагим думает, что ответить, но ответ не находится.

— Эти сообщения прислал Ник Сильвер, — говорит Кендрик.

— Это малове…

— Вы правда не видите? — спрашивает Тия.