— Я должен был доказать себе и всем, что все еще на это способен.

— Верно, — кивает Ибрагим. — И пару лет назад я бы не смог тебя понять. Не всей душой. Но теперь я знаю, что, если кто-то станет угрожать Джойс, или Элизабет, или… тебе, я горы сдвину, лишь бы вас всех защитить. Хочу, чтобы ты знал.

— Похоже, ты тоже нас любишь, — замечает Рон.

— Скажем так: мне небезразлично, что с вами будет, — отвечает Ибрагим.

— Небезразлично — это мягко сказано.

— Мне не плевать, что с вами будет, — повторяет Ибрагим. — Но давай не будем приклеивать ярлыки.

— А Тия уехала? — спрашивает Рон. — Я думал, ее по-прежнему разыскивает полиция.

— Элизабет пригласила ее на обед, — говорит Ибрагим.

— Сочувствую, — отвечает Рон. — Из когтей Конни да сразу к Элизабет.

Ибрагим смотрит в пол:

— Ладно, Рон, я все-таки хочу тебе кое-что сказать.

Рон наклоняется.

Ибрагим делает глубокий вдох, смотрит на потолок и на Рона.

— Тимоти Далтон — лучший Джеймс Бонд, потому что он самый элегантный и учился в шекспировской традиции.

Рон кидает в лучшего друга подушкой.

73

— А говоря «в тюрьме», вы что имеете в виду? — спрашивает мужчина.

— Я имею в виду тюрьму, — отвечает Тия. — Железные унитазы, физические наказания, уроки рисования.

— Прямо как в моей школе, — кивает мужчина. — Только уроков рисования у нас не было. А после выхода из тюрьмы вы вели законопослушный образ жизни?

— Очень, — отвечает Тия.

— Она склад ограбила. С пистолетом, — говорит Элизабет.

Мужчина кивает:

— А кроме этого?

Тия смотрит на Элизабет.

— Кроме этого, Тия была образцовой гражданкой, — отвечает Элизабет.

— А ты как ее встретила? — спрашивает мужчина.

— Она помогла раскрыть одно дело, — отвечает Элизабет. — Заметила кое-что, что я упустила.

— Батюшки святы, — говорит мужчина.

— Но к делу, — продолжает Элизабет. — Если бы Тия ходила в ту же школу, куда и ты, ее жизнь могла бы сложиться совсем иначе. Как насчет того, чтобы дать ей возможность начать с чистого листа?

— Восемнадцать лет — не рановато? — спрашивает мужчина.

— Для обучения — нет, — говорит Элизабет. — Отправь ее куда-нибудь. Выдай ей пушку.

— У меня своя есть, — отвечает Тия.

Мужчина размышляет:

— Можно, но неофициально. Мы не берем на работу бывших заключенных.

— Неофициально даже лучше, — кивает Элизабет.

— Можно вопрос? — говорит Тия.

Мужчина кивает.

— А что за работа?

— Я и сам до сих пор толком не знаю, — отвечает мужчина. — А ведь я работаю уже сорок лет.

— Но это законно?

— В общем и целом — да. Примерно в восьмидесяти процентах случаев.

— Что скажешь? — спрашивает Элизабет их собеседника.

— Это не по правилам, — отвечает он.

— Мы всегда нарушали правила, — замечает Элизабет. — Так ты и стал начальником.

— Начальником чего? — спрашивает Тия.