— К тебе Джейсон пришел! — кричит Полин. Ну, Джейсон еще ничего. Он и не такое видел.

— Приведем тебя в порядок? — предлагает Ибрагим.

— Джейсону все равно, — говорит Рон.

— Я бы надел штаны, — замечает Ибрагим. — Не хочу показаться занудой, но…

Рон молча кивает. Ибрагим натягивает на него штаны. Он прав, так действительно лучше.

Рон знает, что еще не скоро сможет пошевелиться и даже открыть глаза. Как он собрался завтракать? «Не все сразу, Ронни, не все сразу, старик», — говорит он себе. Он понимает, как ему повезло, что у него есть Полин и Ибрагим. Пожалуй, не стоит слишком часто отрубаться в ванной на полу. Если разок отрубиться на полу после свадьбы, это можно расценить как милое чудачество, но если это будет происходить каждую пятницу, глядишь, скоро не останется никого, кто приготовит тебе завтрак и натянет штаны.

Пусть сегодня его потерпят, а завтра он их отблагодарит.

Скоро Джейсон и Полин помогут ему встать и плюхнуться на диван; он позавтракает яичницей с беконом и будет смотреть дневные телепередачи с задернутыми шторами. Кто-нибудь — скорее всего, Ибрагим — накроет его одеялом и даст отоспаться часиков шесть-семь. А потом они все забудут об этом дне.

Рон лежит на полу и чувствует себя выброшенным на берег китом с гарпуном в боку. Кит в отчаянии ждет, когда волна унесет его обратно в море. Но Рон прожил жизнь — бывало и хуже.

Открывается входная дверь; Рон ждет, что зайдет Джейсон и начнет над ним прикалываться. Что Рон ему скажет? «Видел бы ты другого парня?» Да, пожалуй, так он и скажет.

Но вместо этого он слышит восторженный голос Полин и топот маленьких ножек, приближающихся к открытой двери в ванную.

Маленькая ладошка толкает дверь и распахивает ее.

— Деда! — кричит Кендрик. — Это я. Чем займемся?

Кендрик. Лучший человек на планете Земля. Но на общение с ним уходит огромное количество энергии.

— Почему ты лежишь на полу? Что-то потерял?

Ох, не полежать сегодня Рону под одеялком. Плавное возвращение в норму отменяется. Иногда ничего не остается, кроме как вылезти из грязной канавы и пройти четыре мили с травмированным коленом.

Рон выжимает из своего измученного тела последнюю каплю сил, садится и улыбается внуку.

— Я сказал Ибрагиму, что если приставить ухо к полу в ванной, можно услышать поезда. Он мне не поверил.

— И ты услышал?

— Да, — отвечает Рон. — Дядя Ибрагим проиграл.

Кендрик смотрит на Ибрагима.

— Не повезло, дядя Ибрагим. Ладно, если дослушал поезда, пошли собирать лего.

Рон встает. Это простое действие отнимает у него столько сил, что он даже не успевает полюбопытствовать, зачем Джейсон с Кендриком заявились к нему утром в пятницу.

10

— Я собираюсь купить блинчик, — заявляет Джойс, повернувшись к Элизабет. — И, боюсь, ты не сможешь мне помешать.

«Забавно, как меняются отношения», — думает Джойс, заходя в кафе «Все живое» (теперь пятое по величине веганское кафе в Файрхэвене). Раньше она замучила бы Элизабет вопросами: «А о чем мы будем его спрашивать, Элизабет?», «А почему у тебя в сумочке пистолет, Элизабет?», «Хочешь фруктовую пастилку, Элизабет?» Но сегодня помалкивает: знает, что торопить подругу ни к чему. У Элизабет какие-то дела с Ником Сильвером, а какие, она скажет ровно тогда, когда будет нужно, и ни секундой раньше.