Изменить размер шрифта - +
В конце концов, если человек намеревается сделать карьеру, ему волей-неволей приходится делать первый шаг на каждую ступень карьерной лестницы точно так же, как это было и у Декера. Причиной тревоги Декера стало то, что МакКиттрик был слишком, прямо-таки чертовски уверен в себе и, хотя еще далеко не достиг высот профессиональной квалификации, не обладал должной скромностью, которая позволила бы ему осознать пределы своих возможностей. Перед полетом в Рим Декер успел порекомендовать своему начальству перевести МакКиттрика на другую, менее важную операцию, но сына легендарного профессионала (ведущего сотрудника БСС, одного из основателей ЦРУ, бывшего заместителя руководителя оперативного управления), несомненно, нельзя было перекинуть с одной операции на другую без соответствующей легенды, которая убедительно объяснила бы, почему наследнику столь выдающегося человека не дают расти.

В связи со всем этим Декера и послали в Рим: чтобы он взглянул и удостоверился в том, что все идет так, как положено. Чтобы он выступил в роли няньки, думал про себя Декер. Он без труда сопровождал такси в густом потоке уличного движения. В конце концов МакКиттрик вышел из машины возле лестницы на площади Испании. Декер быстро пристегнул мотоцикл цепью к фонарному столбу и пошел следом. Здесь, как всегда, было очень много туристов, среди которых МакКиттрик должен был сразу затеряться, но белокурые волосы, которые следовало бы выкрасить в темный неброский цвет, сразу же выделяли его в толпе. Еще одна прореха в профессиональной подготовке, отметил Декер.

Щурясь от яркого послеполуденного солнца, он следовал за МакКиттриком мимо церкви Тринита деи Монти и далее вниз по Лестнице Испании на площадь Испании. Прославившаяся некогда собиравшимися там продавщицами цветов, площадь была теперь занята уличными торговцами, стремившимися навязать приезжим свои ювелирные поделки, керамику и картины. Игнорируя все призывы торговцев, Декер шел за МакКиттриком, свернул направо возле Корабельного фонтана работы Бернини, протиснулся сквозь толпу перед домом, в котором в 1821 году умер Китс, и наконец увидел, что его подопечный вошел в кафе.

«Еще одна ошибка профессионального характера, — подумал Декер. — Глупо устраивать встречи в месте, где толчется такое множество народу: слежку здесь заметить почти невозможно». Выбрав себе место в густой тени, обеспечивающей хорошее укрытие, Декер приготовился к долгому ожиданию, но и на этот раз МакКиттрик вышел раньше, чем рассчитывал Декер. Теперь рядом с ним шла женщина — итальянка двадцати с небольшим лет, высокая и худощавая, с чувственным овальным лицом, обрамленным коротко подстриженными темными волосами, поверх которых красовались поднятые чуть ли не на темя солнечные очки. Она была облачена в ковбойские ботинки, джинсы, туго облегавшие ноги, и красную футболку, под которой вызывающе торчали груди. Даже с расстоянии в тридцать ярдов Декер ясно видел, что она не носила бюстгальтер. МакКиттрик обнимал женщину за плечи. Она, в свою очередь, обхватила его рукой ниже талии, засунув большой палец в задний карман его слаксов. Они перешли через Виа деи Кондотти, свернули направо в темный переулок, остановились на ступеньках у подъезда дома, страстно, продолжительно поцеловались и вошли в дом.

 

 

Начиная с восьми, он каждые полчаса подходил к телефону, ждал пять минут, а затем возвращался в свое удобное кресло. Когда телефон зазвонил ровно в девять, он оказался на месте и сразу же поднял трубку.

— Алло.

— Болдуин? — Нельзя было не узнать новоанглийский акцент МакКиттрика.

— Эдвард?

— Все состоится сегодня вечером в одиннадцать.

— Где?

МакКиттрик назвал место.

Услышав его ответ, Декер невольно нахмурился.

— До встречи, — сказал он, повесил трубку и с чувством все нараставшего волнения покинул гостиницу.

Быстрый переход
Мы в Instagram