Погода получше – ни снега, ни дождя.

Швейцар вдруг вздрогнул, проснулся.

Поднялся, зевнул, потянулся, без особого беспокойства двинулся по нижнему этажу, включив в коридоре свет. Дошел до двери во двор. Обнаружил, что она не заперта, чертыхнулся, запер ее на засов.

Пошел назад к парадному входу в отель.

Гитлер бредет по пустынным ночным улицам, меняет направления, оглядываясь назад. Убедившись, что никто за ним не следит, выбрасывает сначала одну часть ноши в ящик для мусора в подворотне одного из домов, затем, на другой улице, другую часть в другой ящик; то же и на третьей улице, завершая операцию.

Возвращается в отель, входит во двор, пытается открыть дверь – не получается.

Напрягается, задумывается, идет к парадному входу, стучит в дверь. Сонный швейцар вглядывается через стекло в стучавшего, открывает.

Гитлер беззаботный, в расстегнутом пальто. Манерой держаться и говорить изображает подвыпившего, но в то же время смущенного. Объясняет швейцару:

– Не спалось, вышел пройтись на свежий воздух. Увидал, что вы спите, решил не будить, прошел через черный ход – там открыто было. А теперь там заперто.

Швейцар тоже смущен:

– Мне-то спать не положено. Так, задремал. Потом прошелся проверить порядок – вот и запер дверь.

– Вот и хорошо! – одобряет Гитлер. Достал кошелек, вынул купюру, протянул швейцару. Тот сделал протестующий жест, но Гитлер покровительственно похлопал его по плечу, улыбнулся, сказал:

– Все отлично. Спокойной ночи!

Швейцар взял деньги, почтительно изогнувшись, ответил искренне:

– Спасибо! Спокойной ночи!

Гитлер поднялся в номер, включил свет, заперся, скинул пальто – и снова вгляделся в себя в зеркале.

Утро субботы 19 сентября 1931 года в отеле «Дойчер Хоф» в Нюрнберге.

Завтрак в ресторане. Гитлер с усталым, измученным лицом, вяло тычет вилкой в свою тарелку. Его спутники, закончившие завтрак, скучают, но не решаются подняться изо стола. Наконец Гитлер бросает вилку, встает, говорит:

– Мне еще нужно просмотреть бумаги. Тронемся чуть позже – сегодня незачем спешить.

То же утро в квартире Гитлера в Мюнхене. Мария Рейхерт снова стучит в дверь комнаты Гели, затем пытается заглянуть в замочную скважину. Идет на кухню к Анне Винтер:

– Фрау Винтер, я опять стучалась к Раубаль – никакого ответа. Вчера в комнате вроде темно было, а сейчас я заглянула в скважину – ключ вставлен изнутри!

Обеспокоенная Анна тоже стучится в дверь и заглядывает в скважину. Потом заходит в кабинет Гитлера, открывает шкаф и видит – пистолета нет на месте.

У двери Гели собираются служанки: Анна Винтер, Мария Рейхерт, уборщица Анна Кирмайр. Все встревожены, обсуждают ситуацию, понизив голос.

Анна Винтер уходит в свою дальнюю комнату. Там ее муж. Анна говорит, входя:

– Георг, со вчерашнего дня никто не видел эту Раубаль. Дверь к ней заперта, никто на стук не отвечает, а я сейчас проверила – пистолета нет в шкафу у шефа. Нужно вскрывать дверь!

Они внимательно смотрят в глаза друг другу.

Винтер кивает, достает отвертку из ящика с инструментами, они идут вместе к комнате Гели.

Винтер также сначала стучит в дверь, затем тоже заглядывает в скважину. Наконец решается, отжимает отверткой язычок замка, распахивает дверь, и все собравшиеся (Георг и Анна Винтер, Мария Рейхерт и Анна Кирмайр) заглядывают в комнату: на полу лицом вниз – тело Гели; в ее правой руке – пистолет.

– Стойте здесь, – командует Георг женщинам.

Сам входит, нагибается к Гели, вынимает пистолет из ее руки, кладет рядом на тахту, пытается прощупать пульс на этой руке, встает.