|
Кит повел лодку вдоль негостеприимного берега. Каждый удар весел подвигал лодку всего лишь на фут вперед, а бывало и так, что два-три удара только-только удерживали ее на месте. Кит старался утешить приунывших хозяев. Он говорил им, что лодки, которым удалось добраться до этого берега, не возвращались. Следовательно, они где-то нашли удобную пристань. Они гребли еще час, еще два. — Если бы вы всю ту силу, которую нагуляли, попивая кофе в постели, вложили в греблю, мы были бы уже давно на берегу, — подбодрял своих хозяев Малыш. — А то вы только делаете вид, что гребете. Через несколько минут Спраг бросил весло. — Не могу больше! — со слезами в голосе сказал он. — Мы тоже больше не можем! — крикнул Кит, чувствуя, что сейчас расплачется или совершит убийство. — Но мы все-таки идем вперед! — Мы возвращаемся. Поверните руль. — Малыш, если он не может грести, возьми у него весла и греби! — приказал Кит. — Ладно, — отозвался Малыш. — А он пусть сбивает лед. Но Спраг заявил, что не отдаст весел Малышу. Стайн тоже бросил грести, и лодку понесло назад. — Поворачивайте, Смок! — скомандовал Спраг. — Убирайтесь вы к черту! — крикнул Кит, сам себе удивляясь. Первый раз в жизни он обругал человека. — Берите весло и гребите! Бывают минуты усталости, когда люди забывают обо всем, чему их научила цивилизация, и такая минута наступила. Каждый дошел до предела. Спраг снял перчатку, вытащил револьвер и направил его на рулевого. Это было для Кита еще не изведанным ощущением. Но оказалось, что это вовсе не страшно. Он чувствовал себя как ни в чем не бывало. — Если вы сейчас же не уберете револьвер, — сказал Кит, — я отниму его у вас и переломаю вам ребра. — Если вы сейчас же не повернете лодку обратно, — прогремел Спраг, — я пристрелю вас. Тогда вмешался Малыш. Он бросил скалывать лед и, с топором в руке, встал за спиною Спрага. — Стреляйте! — сказал Малыш, поднимая топор. — Наконец-то мне представился случай раскроить вам череп. Начинайте увеселение. — Да это бунт! — вмешался Стайн. — Вы обязаны подчиняться! Вы нанялись! Малыш повернулся к нему. — И вы тоже получите по черепу, как только я расправлюсь с вашим товарищем, слюнтяй поросячий! — Спраг, — сказал Кит, — опустите револьвер и принимайтесь за греблю. Даю вам тридцать секунд. Спраг колебался с минуту, затем, истерически смеясь, спрятал револьвер и начал грести. Еще два часа, дюйм за дюймом, продвигались они вдоль негостеприимных скал, и Кит уже опасался, что сделал большую ошибку, не повернув назад. Еще минута — и он повернул бы руль, но вдруг перед ним открылся узкий проход, шириною около двадцати футов, ведущий в спокойную бухточку, защищенную от ветра. Это была гавань, в которой нашли приют лодки, прибывшие раньше. Путники причалили к отлогому берегу, и пока хозяева в изнеможении лежали в лодке, Кит и Малыш раскинули палатку, развели костер и принялись стряпать. — Что значит поросячий слюнтяй, Малыш? — осведомился Кит. — Черт его знает! Не знаю! — ответил Малыш. — Но так или иначе, это название отлично подходит к нему. Вечером ветер пошел на убыль, стало ясно и холодно. Кофе, налитый в чашку, через минуту покрылся толстым слоем льда. В восемь часов, когда усталые хозяева, завернувшись в одеяла, уснули крепким сном, Кит пошел посмотреть, в порядке ли лодка. — Озеро замерзает, — возвестил он. |
