Княгиня (продолжение)

Вечерняя зорька была активной. Только успевай забрасывать удочку. То ли кто-то это место благословил, то ли кто-то его прикормил, пока я спал, но удовольствие от рыбалки я получил несказанное.

На хозяйственном столике мы разделали рыбу, порезали ее на хорошие порционные куски и стали варить уху. Я занимался ухой, а мой напарник жарил небольших карасиков.

Стол накрыли в моей берлоге. Она уютная и вообще, была бы возможность, то все время жил бы только в ней. Но нужна вторая половина, чтобы с полным правом сказать, что с милым и в шалаше рай.

— Ну, с уловом, — сказал Василь Василич и поднял граненую стопку с водкой, — дай Бог, чтобы была не последней, — и он лихо опрокинул ее в рот.

Сваренная рабы на крышке от ведра, хлеб, зеленый лук, чего еще надо рыбакам на природе.

Закусив, и еще выпив, и закусив, мы откинулись на сено, чтобы перекурить.

— Василь Василич, — спросил я, — а что было дальше с девушкой из библиотеки?

— Что дальше? — как-то задумчиво переспросил он. — Дальше было как в сказке. Да, как в сказке. После всех процедур я бежал в библиотеку, чтобы дождаться закрытия и проводить ее домой. Я все боялся спросить, как ее зовут, чтобы лишними вопросами не насторожить и не прервать наши воздушные отношения. Чувствовалось, что у нее очень непростые отношения с органами внутренних дел. Но знакомство произошло буднично и просто.

В один из вечеров нам преградили дорогу три парня, примерно нашего возраста. У заводилы была кепка из клетчатой материи, такие как раз вошли в моду среди босяков и приблатненной молодежи, скучавшей по такой фигуре как Мишка Япончик, ликвидированный Одесской ЧК. И эти были из породы мы ребята-ежики, у нас в карманах ножики. Сказки о том, что раньше приморские города были самыми спокойными местами в стране, рассказывались только пропагандистами, славящими достижения построения социализма в одной отдельно взятой стране. Приморские города были намного опаснее всех других, в которых была достаточно напряженная криминогенная обстановка.

— Закурить не найдется? — прозвучал известный для такой ситуации вопрос.

Я тогда не курил и ответил, что не курю.

— Ах так! — взвился главарь. — Тогда гони монету.

Я достал из кармана медный пятак и бросил ему:

— Держи.

Это был как сигнал к нападению. Троица бросилась на меня и мне пришлось защищаться.

— Когда перед тобой враг, — говорил наш инструктор по физподготовке, — хороши все средства. В драке не может быть благородства, ее даже на дуэлях не бывает. Если люди собрались убить друг друга, то они это и делают. Врага ты должен бить, рвать зубами, но защитить себя.

Первую подскочившую ко мне шестерку я ударил в глаз прижатым к кулаку большим пальцем. Этот минут на пять выключен. Вторая шестерка отступила и в драку нужно вступать главарю, чтобы показать свою крутизну. И вот тут перед мной сверкнул ножик.

Бросаться на нож нельзя. Владелец ножа вынужден будет его применить в качестве защиты и получится, что из жертвы ты превращаешься в оголтелого преступника, от которого законопослушный гражданин вынужден был защищаться перочинным ножиком. Нужно ждать.

Девушка стола за моей спиной и была готова наброситься на любого, кто подойдет к нам.

Мы стояли лицо в лицо с вооруженным бандитом и решали, чья возьмет. Как человек стоит перед вставшей с надутым капюшоном коброй. Она раскачивается из стороны в сторону, готовая отразить нападение, и человек стоит, готовый либо напасть на нее, либо уклониться от нападения. И змея не знает результата схватки. Может ее просто растопчут сапогом или поймают, чтобы выдавить немного яда для производства антигюрзина.