— Сношай сам своих дочерей, — кричали собравшиеся мужчины, — выводи к нам своих гостей!

Я поднялся и кивнул своим путникам:

— Киньте в них пару свето-шумовых гранат, пусть успокоятся и подумают, кто они такие и что их ждет.

Раздавшиеся взрывы оглушили и ослепили собравшихся. Они пошли в разные стороны, не понимая, что с ними такое случилось.

Я собрал всю семью Лота и объявил, что до рассвета они должны покинуть город и укрыться в горах, потому что Содом приговорен к разрушению за нечестивость их жителей.

— Как же мы унесем все свое имущество? — вопрошала жена Лота. Она была экономна и хозяйственна, а большие стада ее мужа приносили семье хороший доход.

— Возьмете только самое необходимое, — сказал я, — и бегите не оглядываясь. Горе тому, кто обернется назад, а Председатель позаботится о вас.

Мы проводили их к городской стене и помогли спуститься по веревкам. Луна слабо пробивалась сквозь тучи и тени беженцев скоро скрылись во мгле.

В самом центре города еще веселились пришедшие в себя от взрывов прелюбодейцы, а мы уже минировали нефтяные и газовые разломы, ставя часовые механизмы на четыре часа утра.

— Не будем тревожить стражу у ворот, — предложил я и мы вышли из города по тому же пути, что и Лот со своими дочерями и женой.

Когда мы отошли на значительное расстояние от городских стен, то увидели первые всполохи зари и одновременно с этим за нашими спинами прогремели три взрыва и огромный столб пламени взметнулся в небо, освещая нам путь и погребая в своем огне все живое и не живое, погибающее в огромном костре за городскими стенами.

Мы не оглядывались назад. Хотя мы и не принадлежим к числу тех смертных, которые по воле нашей живут на земле, но зачем искушать на себе наставления Председателя?

По пути мы наткнулись на соляной столб человеческого роста и еще раз удостоверились в необходимости исполнения всех данных нам инструкций.

Лот остался один со своими дочерями. Как они будут жить, нас особенно не интересовало, они люди не бедные и смогут прокормить не только себя, но и многих других людей.

Смерть приходит на рассвете

— Ну, ты и горазд поспать, — смеялся Василь Василич, расталкивая меня. — Есть болезнь такая, нарколепсия называется. Сидит человек за столом и вдруг засыпает, прямо головой в тарелку падает. Некоторые так борщом и захлебываются. А ты парень молодой, это на тебя так природа действует да уха наваристая с рюмкой водки. В твои годы и я таким же был. Сейчас года уже не те, а тебе еще нужно меня выслушать, чтобы было о чем начальству доложить.

— Да вы что, Василь Василич, — начал я, но старик меня остановил.

— Мне тоже нужно выговориться, — сказал старик, — столько лет все держал под спудом, просто дверки моего внутреннего сейфа распирает. Послушай, что я тебе расскажу. Кто его знает, сколько осталось мне прожить, я ведь участник последней войны, да все время тайну с собой носить несподручно. Тяготит она меня. А ты человек надежный, мой коллега по работе, думаю, что язык за зубами держать будешь.

Перед войной я был перспективным сотрудником, готовился к нелегальной работе в Германии, а тут война началась. Подготовка не закончилась, но в июле 1941 года привлекли меня к выполнению спецзадания. Давай-ка, дружок, еще выпьем, уж больно ушица хорошая получилась.

Налили. Выпили. Закусили. Помолчали.

— Запомни, — поднял палец мой товарищ, — то, что я расскажу, тоже на тебе страшной тайной висеть будет. Если кто-то узнает об этом, то можешь и жизни лишиться или начисто карьеру себе испортить.

— Да ну, Василь Василич, — усмехнулся я, — таких тайн не бывает.