Коула мгновенно охватило острое желание. Уже давно, очень давно он не переживал такого физического возбуждения. Пусть эта женщина не Софи, но выглядит точно так же, только гораздо смелее, доступнее, а мужское чутье подсказывало, что и на вкус она будет такой же. Не сумев удержаться, Коул привлек ее к себе, чтобы ощутить ее близость, почувствовать, как линии ее тела совпадают с изгибами его.

— Вы позволите показать вам наш бар?

Ее густые ресницы очень медленно опустились.

— С удовольствием.

От долго сдерживаемого желания внутри все словно свело судорогой. Картины, которые он воображал себе, мечтая о Софи, возникли перед его мысленным взором. Едва сдерживая готовый вырваться из груди стон, Коул положил руку на ее узкую талию поверх пальто.

Они повернулись, и в тот же миг трое братьев, толкая друг друга и изображая страшную занятость, побежали по своим делам, словно ничего и не видели.

Коул повел Шелли в дальний зал, где были установлены бильярдные столы; на фоне обычного гула голосов и звуков музыки он отчетливо различал ее взволнованное дыхание. В столь поздний час на исходе морозного, метельного дня в баре было уже совсем мало посетителей. Двое мужчин, игравших на бильярде, едва увидев их, понимающе улыбнулись, положили кии и, не выразив ни малейшего неудовольствия, покинули зал.

— Вы позволите помочь вам?

Шелли улыбнулась и, поведя плечами, сбросила пальто ему на руки. Стоя у нее за спиной и принимая пальто, Коул склонился к ее шее и ощутил теплый запах женщины. Мышцы его живота мгновенно превратились в каменную глыбу. Он положил ее длинное черное кожаное пальто на край бильярдного стола. Шелли медленно повернулась и с ожиданием посмотрела на своего провожатого. Черный свитер подчеркивал бледность ее кожи и пышность каштановых волос, стянутых на макушке золотистым ободом. Такая прическа открывала взгляду беззащитный затылок и маленькие уши, над которыми курчавились по-детски тонкие завитки. Коулу хотелось прижаться к ним губами и ощутить, как женщина затрепещет в ответ.

Его взгляд спустился ниже, на обтянутую свитером грудь, и, к своему удивлению, он заметил, что соски ее действительно затвердели под мягким, тонким трикотажем. Взглянуть в лицо Шелли Коул не решался, зная, что стоит ему это сделать, и он пропал.

Несколько блестящих локонов выбились из-под обода, и один из них призывно лег ей на грудь, искушая, рисуя воображению эту грудь без свитера: небольшую, но очень соблазнительную.

Не в силах справиться с собой, он подошел ближе. Теперь, когда Шелли сняла пальто и оказалась в тесно обтягивающих черных джинсах, Коул увидел, какие длинные у нее ноги. Ему всегда хотелось получше рассмотреть фигуру Софи, но та обычно носила свободную, скрывающую тело одежду, поэтому он только догадывался, что девушка стройна.

Наряд Шелли позволял разглядеть все, для этого не требовалось даже особого воображения, и Коул подумал: похожа ли Софи на сестру и фигурой, такая же ли она изящная и чертовски женственная?

— Вы играете?

Ему понадобилось несколько секунд, чтобы понять, о чем она говорит, а когда ее слова дошли до его сознания, Коул задрожал всем телом, легко представив себе, как он «играет с ней», много часов подряд лаская ее тело, изучая все его маленькие тайны, все сверхчувствительные места. Он опалил ее жарким взглядом, отчего глаза ее испуганно расширились, а ресницы затрепетали. Неужели нервничает? Непохоже, если судить по браваде, которую она здесь демонстрирует.

Чуть заикаясь, Шелли пояснила:

— Я им-мела в виду б-бильярд. Я… я никогда не играла, но мне всегда хотелось…

— Я вас научу.

Коул словно со стороны услышал собственные слова и понял, что на самом деле ему бы следовало немедленно отойти от нее подальше. Эта женщина — не Софи, как бы ни перехватывало дыхание от ее присутствия.